+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

ВС РФ может усилить борьбу с фиктивными долгами в делах о банкротствах 2019 год

Экономколлегия ВС объяснила свои мотивы в споре, касающемся проблемы создания фиктивного долга для начала банкротства. Сбербанк оспорил подозрительную сделку, но суды подошли к вопросу формально. Такое бывает часто, рассказывают юристы и надеются, что решение ВС, направленное на защиту добросовестных кредиторов, поможет стабилизировать практику. В условиях все возрастающих банкротств это особо актуально.

Преднамеренное банкротство – тема острая и актуальная. С каждым днем дел о несостоятельности в России становится все больше, а фантазия недобросовестных компаний – изобретательнее. Дело о банкротстве часто напоминает шахматную партию, говорит Антон Александров, партнер “Монастырский, Зюба и партнеры”:

Начинается с борьбы за право играть белыми — инициировать банкротство и предложить своего управляющего, а затем получить перевес в количестве фигур на поле — иметь большинство в реестре кредиторов и контролировать таким образом процедуру.

К сожалению, по словам Александрова, игра редко ведется честно, а способов незаконно добиться преимущества в реестре много. Один из таких — создание искусственной задолженности для инициирования банкротства. Одним махом «дружественный» должнику кредитор получает возможность назначить временного управляющего — как первый кредитор, обратившийся с заявлением о банкротстве, а также конкурсного управляющего — как мажоритарный кредитор в первом собрании, поясняет Николай Покрышкин, партнер «Кульков, Колотилов и партнеры». Формально добросовестный кредитор может оспорить подозрительные сделки по формированию задолженности. «Только что оспаривать, если информацию о них получить почти невозможно при успешном реализации схемы?», — риторически замечает Покрышкин.

Поможет решение КЭС и стабилизировать практику, уверены юристы. Ведь усугубляет ситуацию то, что суды очень часто подходят к проблеме фиктивных долгов в банкротстве формально. Как, например, произошло и в деле Сбербанка.

В 2013 году Сбербанк выдал ООО «РосЭкоПродукт» 70,4 млн руб. кредита для покупки недвижимости, чтобы в последующем сдавать ее в аренду (именно такой деятельностью тогда занималось общество). Однако вместо этого компания буквально через месяц заключила на похожую, но большую сумму (78 млн руб.) договор поставки 344 тонн мясной продукции с ИП Алексеем Кульмизевым. Затем ИП, ссылаясь на то, что товар не оплачен, потребовал в суде взыскать задолженность по договору и 1,8 млн руб. процентов. «РосЭкоПродукт» против иска не возражал, и Арбитражный суд Московской области его удовлетворил. А затем Кульмизев “успешно” подает заявление о признании должника банкротом — и требования ИП включены в реестр.

В ситуацию решил вмешаться Сбербанк. Он обжаловал решение суда в споре о задолженности по договору поставки в 10-й ААС. Сделка мнимая, настаивал банк, истинная ее цель – создать искусственную задолженность. В обоснование банк приводил много доводов. Слишком уж большой объем мяса был поставлен в очень короткий срок. Компания «РосЭкоПродукт» вообще такой деятельностью никогда раньше не занималась и даже оборудования у нее нет. Не работала она до этого никогда и с Кульмизевым, и, тем не менее (а еще и вопреки условиям договора), поставила большую часть товара без оплаты. Но ни апелляцию, которая привлекла в дело Сбербанк и рассмотрела спор по правилам первой инстанции, ни кассацию АС Московского округа все это не заставило засомневаться: иск Кульмизева был вновь полностью удовлетворен. Судам показались убедительнее ссылки “поставщика” на товарные накладные, которые подтверждали факт передачи мяса и были оформлены надлежащим образом.

А вот КЭС такой формальный подход не устроил (см. «Искусные и искусственные: ВС защитил Сбербанк от мнимых кредиторов»). В недавно опубликованном определении тройка ВС (Сергей Самуйлов, Иван Разумов и Олег Шилохвост) в первую очередь напомнила о том, что вообще представляет из себя фиктивная сделка – у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон,

— говорится в определении ВС.

А значит, доказательств лишь формального исполнения договора подряда явно недостаточно, указала КЭС. Тем более, если это влияет на банкротное дело, акцентировали отдельное внимание судьи ВС — в частности, на вопрос о включении в реестр. Суды должны были проверить наличие фактических отношений по поставке, а при убедительных доказательств ее невозможности бремя доказывания обратного возлагается на ответчика. Однако нижестоящие инстанции вообще оставили все доводы Сбербанка без внимания, и поэтому спор отправился на новое рассмотрение в апелляцию.

В деле Сбербанка КЭС сформировала четкие инструкции судам по проверке обоснованности явно подозрительных требований, комментирует Артем Сафонов, юрист «Nektorov, Saveliev & Partners». ВС ориентирует суды более детально исследовать договоры уже на стадии включения требований в реестр кредиторов, поясняет Евгений Орешин, руководитель группы практики по разрешению споров Goltsblat BLP: «Чтобы не было такой ситуации, когда в реестр сначала включают искусственную задолженность на основе формального изучения документов, а потом арбитражный управляющий или кредиторы оспаривают такие сделки». Пожар лучше предотвращать, чем тушить, уверен Орешин.

Положительный эффект решения КЭС еще и в том, что он продолжает подтверждать конкретные правовые механизмы обеспечения прав на судебную защиту лиц, не привлеченных к участию в деле, указывает Юлий Тай, управляющий партнер АБ «Бартолиус». Ведь Сбербанк (как кредитор ответчика по делу) вмешался в обычный процесс, а не в процедуру несостоятельности.

Дело Сбербанка — одно из немногих, когда именно добросовестному кредитору, а не конкурсному управляющему, удалось убедить суд в факте мнимой сделки, обращает внимание и Алексей Дудко, партнер Hogan Lovells. Правда, только в ВС, нижестоящие суды «единодушно» подошли к вопросу формально. «К сожалению, в большинстве случаев для перегруженных работой судов главным остается именно документарное подтверждение долга», — отмечает Дудко. Но нельзя, по его словам, забывать и про работу юристов добросовестных кредиторов, которые тоже должны подходить к вопросу основательно — разобраться в экономической составляющей бизнеса, правильно собрать и представить доказательства.

Впрочем, помогло Сбербанку и то, что «схема» была реализована достаточно грубо. Некоторые должники более тщательно и аккуратно прорисовывают» искусственную задолженность, поясняет Дудко. «В любом случае, сейчас Верховный суд идет по правильному пути — в сторону исследования существа правовой деятельности сторон и создания по-настоящему эффективной правоприменительной практики, что включает в себя защиту интересов добросовестных кредиторов», — заключает Дудко.

Это интересно:  Ст. 28 Закона о банкротстве: порядок раскрытия информации по делу 2019 год

В 2004 году Конституционный суд заключил, что суды не могут проверять экономическую целесообразность решений в сфере бизнеса (постановление Конституционного суда от 24 февраля 2004 года № 3-П). Но сейчас в банкротствах все большую роль играет принцип добросовестности. Он позволяет, по сути, уйти от универсального правила равенства сторон и распределить бремя доказывания исходя из статуса и возможностей участников дела.

Голдобин М.Б. являлся акционером мясокомбината с долей 25 процентов и единственным участником и руководителем общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Арсеньево» (далее – агрофирма).

Компания Вестфляйш СЦЕ мит бешрэнктер Хафтунг (Westfleisch SCE mit beschrankter Haftung; далее — компания) как кредитор мясокомбината возражала против удовлетворения заявления, указав, помимо прочего, на признаки корпоративного характера требований Голдобина М.Б.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 10.08.2017, оставленным без изменения постановлениями апелляционного и окружного судов от 27.10.2017 и от 28.12.2017, требования Голдобина М.Б. удовлетворены.

Суды руководствовались статьями 309, 310, 330, 363, 365, 819 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пунктом 1 статьи 4, пунктом 6 статьи 16, статьями 71, 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, данными в постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (пункт 26 постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление № 35), пунктом 14 постановления от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»), а также условиями договора поручительства.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, компания, ссылаясь на нарушение судами норм права, просила судебные акты отменить и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Доводы компании сводились к тому, что Голдобин М.Б., используя свое влияние как участник общества «Арсеньевский мясокомбинат» и агрофирмы, выводил посредством невозвратных займов имущество из одного лица в другое. Последующим погашением кредита за мясокомбинат Голдобин М.Б. компенсировал негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. Компания полагала, что действия Голдобина М.В. по искусственному наращиванию подконтрольной кредиторской задолженности с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, следовало квалифицировать как злоупотребление правом. Заявитель полагал также, что требования Голдобина М.Б не подлежали включению в реестр, поскольку вытекали из прав участия в открытом акционерном обществе «Арсеньевский мясокомбинат».

По результатам рассмотрения кассационной жалобы и материалов обособленного спора судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 постановления № 35). В условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота принцип состязательности сторон при осуществлении правосудия (статья 9 АПК РФ) реализуется арбитражным судом путем создания лицам, участвующим в деле, условий для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств, обеспечения права высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, связанным с представлением доказательств.

Исследование разумных версий происхождения задолженности, выдвинутых лицами, участвующими в деле, отвечает задачам судопроизводства в арбитражных судах (статья 2 АПК РФ) и позволяет не допустить включение в реестр необоснованных требований.

Суды удовлетворили требования Голдобина М.Б. на основании пункта 1 статьи 365 ГК РФ, поскольку к нему как к поручителю, исполнившему обеспеченное поручительством обязательство, перешло право требования банка к мясокомбинату по кредитному договору, а последний в свою очередь не представил доказательств возврата денежных средств. Само по себе исполнение поручителем, связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств, является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений в смысле, придаваемом абзацем 8 статьи 2 Закона о банкротстве. Исходя из этого суды не усмотрели в правоотношениях мясокомбината, Голдобина М.Б. и агрофирмы признаков того, что заявленные требования могли возникнуть лишь из факта участия кредитора в капитале должника, и признали обоснованной позицию о происхождении задолженности, предложенную Голдобиным М.Б.

Вместе с тем, доводы компании об одновременном участии Голдобина М.Б. в капиталах мясокомбината и Агрофирмы по существу сводились к тому, что, являясь бенефициаром обоих юридических лиц и лицом, влиявшим на их решения, Голдобин М.Б. свободно перемещал активы из одного лица (мясокомбината) в другое (агрофирму) в собственных целях без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов.

В подтверждение своих доводов компания, в частности, ссылалась на заемные отношения, складывавшиеся между мясокомбинатом и агрофирмой в течение длительного периода. При этом агрофирма займы не возвращала, а сроки возврата продлены до конца 2019 года.

Вывод судов о том, что мясокомбинат не мог предоставить в 2013 году агрофирме денежные средства за счет кредита, полученного в 2014 году, не опровергает довод о том, что необходимость получения кредита мясокомбинатом была вызвана отсутствием у него собственных средств в связи с выдачей займов агрофирме. Кроме того, компания ссылалась и на прочие договоры займа и доказательства, которые не были исследованы судами, но могли также подтвердить и характеризовать заемные отношения.

По мнению компании, действиями Голдобина М.Б. искусственно наращивалась задолженность мясокомбината в ущерб независимым кредиторам. Поручительство же использовалось в качестве инструмента, позволявшего Голдобину М.Б. при банкротстве мясокомбината занять место залогового кредитора, гарантированно претендовать на значительную часть стоимости ликвидного имущества должника, по существу сохранив его за собой.

Указанные компанией обстоятельства подлежали судебному исследованию и оценке в совокупности.

В силу требований статей 9, 66 АПК РФ суду следовало оказать содействие в реализации прав компании как конкурсного кредитора, тем более, что последняя объективно лишена возможности владеть исчерпывающей информацией по сделкам, однако занимала активную процессуальную позицию по представлению доводов и поиску доказательств. К тому же в отличие от рассмотрения обычного судебного спора проверка обоснованности и размера требований кредиторов предполагает большую активность и самого суда (пункты 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве, пункт 26 постановления № 35). Бремя опровержения доводов заявителя лежит на Голдобине М.Б., мясокомбинате и агрофирме, так как они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем компания. Квалификация, предложенная компанией и не принятая судами, не освобождала их от обязанности по-иному оценить эти правоотношения (статья 6, часть 1 статьи 168, часть 4 статьи 170 АПК РФ). Так при наличии очевидного отклонения действий Голдобина М.Б. от добросовестного поведения обсуждению подлежал вопрос о применении статьи 10 ГК РФ (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Это интересно:  Финансирование процедуры банкротства и лица, участвующие в процессе 2019 год

Обжалуемые судебные акты Верховным судом отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Консультант Коллегии адвокатов «Терновцов и партнеры»
Дмитрий Петров

Если ты добросовестный кредитор и не хочешь допустить в реестр фиктивные долги — твоя участь незавидна. Тому кто не участвовал в сделке очень сложно доказать ее мнимость или притворность, ведь у него по определению нет доступа к нужным документам. Но это не должно играть на руку аффилированным кредиторам с «дутыми» долгами. Поэтому экономколлегия Верховного суда исправляет нижестоящие суды и распределяет бремя доказывания в пользу добросовестных кредиторов.

Верховный суд продолжает давать судам инструкции, как применять повышенный стандарт доказывания к требованиям аффилированных кредиторов. Для этого недостаточно формального подхода – нужно погрузиться в экономический и организационный аспект работы должника, комментирует руководитель проектов адвокатского бюро «S&K Вертикаль» Наталья Колерова. Верховный суд идет в ногу со временем, полагает руководитель банкротной практики МКА «Арбат» Алексей Симоненко: он ужесточает требования к предпринимателям, как это делают налоговая и таможенная служба. Как напоминает Симоненко, в 2004 году Конституционный суд заключил, что суды не могут проверять экономическую целесообразность решений в сфере бизнеса (постановление КС от 24 февраля 2004 года № 3-П). Но сейчас в банкротствах все большую роль играет принцип добросовестности. Он позволяет, по сути, уйти от универсального правила равенства сторон и распределить бремя доказывания исходя из статуса и возможностей участников дела. Примеры – в двух недавних делах, дошедших до экономколлегии.

Дело первое: два кармана одного бенефициара

Иного мнения был кредитор мясокомбината Westfleisch SCE mit beschrankter Haftung, который считал требования фиктивными. В кассационной жалобе он обратил внимание, что Голдобин был бенефициаром не только банкрота, но и агрофирмы «Арсеньево». Она получала от мясокомбината займы, но не отдавала их. Наоборот, срок возврата денег постоянно продлевался. По этой причине мясокомбинату не хватало денег, чтобы закрыть кредит. «На помощь» пришел Голдобин, который расплатился со Сбербанком и заодно получил права требования к банкроту. Такая схема позволила учредителю свободно перемещать деньги из одной фирмы в другую, а также занять место залогового кредитора в банкротстве.

Эти доводы суды проигнорировали и не оценили в совокупности, на что указала экономколлегия ВС. Она укорила нижестоящие инстанции в том, что они не помогли независимому кредитору собрать доказательства. Компания Westfleisch объективно не могла знать все о спорных сделках, но вела себя активно: предоставляла доводы и пыталась искать нужные документы. Кроме того, экономколлегия подчеркнула, что Голдобин, мясокомбинат и агрофирма обязаны опровергнуть доводы Westfleisch, ведь они больше знают и у них больше доказательств. Если в итоге окажется, что учредитель вел себя очевидно недобросовестно, надо применить ст. 10 ГК (она запрещает злоупотреблять правом). С такими указаниями спор направили на новое рассмотрение.

Дело второе: на страже семейных богатств

Фиктивный кредитор обычно предоставляет минимально необходимый, но внешне безупречный набор доказательств, чтобы включиться в реестр. Ответчик покорно признает такие требования – словом, обе стороны ведут себя пассивно. Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий, даже если будут вести себя активно, не смогут собрать все нужные доказательства, чтобы обжаловать подозрительные договоры. Поэтому им достаточно заявить убедительные доводы в пользу недействительности или незаключенности сделок. Суд, в свою очередь, должен выйти за рамки формальной оценки и исследовать все доказательства. В том числе те, которые касаются экономических, физических, организационных возможностей должника или кредитора выполнить условия сделки.

Три инстанции не увидели ничего подозрительного в этих событиях и включили в реестр дочерей Винтоняк (их интересы защищал отец как законный представитель). Они отклонили ходатайства независимого кредитора, который хотел допросить свидетеля и истребовать документы о доходах пенсионерки. Три инстанции не прислушались к доводу, что незаконная схема позволила оставить деньги в семье и не делиться с независимыми кредиторами. И напрасно, решил Верховный суд, отменяя все акты.

По мнению экономколлегии, независимый кредитор заявил достаточно доводов, чтобы посеять сомнения в законности сделок. Суды необоснованно отклонили ходатайство об исследовании источников дохода пенсионерки, а ведь это было важно для спора. Как напомнил ВС, опровергать фиктивность сделки должны ее стороны, ведь для них не составит труда предъявить нужные доказательства. Арбитражному суду Москвы предстоит заново разобраться в споре с учетом этих замечаний.

Практика: восприимчивая и не очень

Ранее ВС уже выработал позиции о том, как оценивать требования участников или акционеров по займам, говорит старший юрист юрфирмы «Синум АДВ» Дмитрий Салмаксов. По его наблюдениям, нижестоящие суды учитывают этот подход и обычно отказывают во включении в реестр, признавая эти долги корпоративными. В делах «Арсеньевского» и Винтоняк ВС обращает внимание, что аффилированные лица могут получить контроль не только путем прямого финансирования компании, но и с помощью других схем, говорит Салмаксов. Это использование других подконтрольных компаний или родственные связи.

По наблюдениям Колеровой из АБ «S&K Вертикаль», суды заняли жесткую позицию в том, что касается требований родственников в банкротстве физлиц. Практика по займам, наоборот, развивается сложно, поскольку надо определять гражданско-правовой или корпоративный характер сделки, продолжает Колерова. В целом, по ее словам, формальный подход среди нижестоящих судов встречается довольно часто, несмотря на разъяснения Верховного суда. С другой стороны, он в своих актах довольно подробно описывает обстоятельства дел. Это мотивирует участников дел максимально активно собирать доказательства и просить суд в этом помочь, заключает Колерова.

Проблема аффилированной задолженности заключается в том, что такая задолженность решает цели и задачи должника и лиц, извлекающих выгоду из его банкротства, как правило, в ущерб интересам остальных участников банкротного процесса. В данной статье описываются категории аффилированных кредиторов и их особенности, а также приводятся примеры из последней судебной практики по вопросу противодействия аффилированным кредиторам.

Это интересно:  ВС сформулировал методику борьбы с "разыгранными" делами в банкротстве 2019 год

Исключительно важен подход судов к рассматриваемому вопросу, поскольку действующее законодательство содержит крайне малоэффективные механизмы борьбы с аффилированными кредиторами. Таким образом, в условиях слабого законодательного регулирования, последнее слово пока что остается за судебной практикой.

Аффилированность сторон в деле о банкротстве не всегда сопровождается формально-юридическими связями между ними. Суды считают, что к требованию такого кредитора следует применить еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, а суд — проверить по существу данные о фиктивности договоров, положенных в основу требования, в том числе исследовать всю производственную цепочку и закупочные взаимоотношения с третьими лицами, а также экономическую целесообразность таких сделок.

В сложившейся судебной практике по делам о банкротстве можно условно выделить следующие виды аффилированных кредиторов, которые путем установления денежных требований к должнику пытаются достичь тех или иных целей в деле о банкротстве. Для удобства восприятия я поименовал их следующим образом:

  • кредиторы-инициаторы;
  • кредиторы-контролеры;
  • участники должника;
  • текущие кредиторы.

Как правило, размер фиктивной задолженности перед кредитором-инициатором является символическим – чуть более трехсот тысяч – этого достаточно для запуска процесса банкротства. При этом аффилированный кредитор может сэкономить на оплате госпошлины при подтверждении такой задолженности в исковом порядке.

Довольно популярным на сегодняшний день механизмом борьбы с такими кредиторами является погашение их требований в порядке суброгации добросовестным кредитором. При этом добросовестный кредитор приобретает права требования к должнику и к нему переходят все процессуальные права первоначального заявителя по делу о банкротстве. В случае уклонения кредитора-инициатора от получения исполнения допускается перечисление денежных средств на депозит нотариуса.

  • взыскание долга в пользу заявителя и инициирование дела о банкротстве произошло практически одновременно;
  • размер задолженности немногим больше порогового значения для инициирования дела о банкротстве;
  • из судебного акта не представляется возможным установить основание требований заявителя (например, если дело было рассмотрено в упрощенном или приказном порядке).

Безусловно, перечень не является исчерпывающим. Добросовестному кредитору необходимо обосновать суду, что он действует в целях защиты своих прав, а не с целью саботировать признание должника банкротом. Так, например, признается неправомерным частичное погашение основной суммы задолженности до уровня, не позволяющего инициировать открытие производства по делу о банкротстве (Определение ВС РФ от 29.03.18 № 307-ЭС17-18665).

Кредиторы-контролеры блокируют решения, важные для остальных миноритарных кредиторов, и зачастую такие действия противоречат здравому смыслу и интересам самого кредитора-контролера, действуй он добросовестно. Например: утверждение невыгодного положения о продаже имущества должника или утверждение дополнительных необоснованных расходов на процедуру и т. п.

Для включения задолженности в реестр кредитору-контролеру не нужно предварительно подтверждать ее судебным решением, однако отсуженный фиктивный долг выглядит все же солиднее. По объективным причинам добросовестным кредиторам и арбитражному управляющему сложно обжаловать такой судебный акт, поскольку они не являлись участниками спора.

Обстоятельствами, свидетельствующими о том, что интересы должника и дружественного кредитора совпадают, могут являться:

  • предоставление минимально необходимого набора доказательств;
  • пассивность сторон при опровержении позиций друг друга;
  • признание сторонами обстоятельств дела или признание ответчиком иска.

Однако, устанавливая задолженность, участники не всегда преследуют цель контроля над процедурой. Включение в реестр требований кредиторов помогает участнику получить доступ к информации и материалам дела о банкротстве, поскольку возможности влиять на процедуру банкротства и доступ к информации в ней у участника сильно ограничены.

При этом, учитывая особый статус участника, а именно то, что его заинтересованность в судьбе должника вытекает из самой сути его участия, при рассмотрении требований участников применяется более строгий стандарт доказывания. Участники должны не только представить явные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы (Определение ВС РФ от 04.06.18 № 305-ЭС18-413).

Очень часто такие требования усиливаются решением суда. Требования к должнику текущего характера рассматриваются не в деле о банкротстве, а в общеисковом порядке и, при наличии заинтересованности сторон, полностью признаются должником. Благодаря наличию исполнительного листа в результате осуществления подобной схемы денежные средства с расчетного счета должника списываются в безакцептном порядке.

  • важное значение для рассмотрения вопроса имеет то обстоятельство, что должник (ответчик по иску) признает иск. Суд указал, что для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу дружественного кредитора;
  • к кредитору, оспаривающему наличие такой задолженности, применяется низкий стандарт доказывания. Суд учел, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования текущего кредитора. В данном случае достаточно подтвердить существенность сомнений в наличии долга.

Резюмируя вышесказанное, нельзя не отметить положительную тенденцию в судебной практике по борьбе с аффилированными кредиторами. Отбросив формальный подход суды (правда пока еще высших инстанций) отчетливо дают понять, что контроль над процедурами банкротства через фиктивную кредиторскую задолженность остается в прошлом.

Хочется выразить надежду, что разработанный инструментарий будет чаще использоваться судами первых инстанций, что существенно сократит сроки процедур банкротства и, следовательно, судебные издержки их участников.

Статья написана по материалам сайтов: pravo.ru, ternovtsov.ru, www.audit-it.ru, www.klerk.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector