+7 (499) 938-69-47  Москва

+7 (812) 467-45-73  Санкт-Петербург

8 (800) 511-49-68  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

ВС сформулировал методику борьбы с "разыгранными" делами в банкротстве 2019 год

юрист, руководитель Практики несостоятельности (банкротства) Адвокатского бюро Казаков и Партнеры»

ООО «Н» в общем порядке и его временный управляющий Б. в порядке п. 24 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» обратились в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа с кассационными жалобами на решение суда первой и постановление суда апелляционной инстанций.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа кассационные жалобы общества и его временного управляющего были оставлены без удовлетворения.

При этом, отказывая в удовлетворении жалоб, суд округа указал, что представленные временным управляющим Б. новые доказательства не могут быть приняты на стадии кассационного производства в силу особенностей процессуального законодательства.

Постановление суда кассационной инстанции было обжаловано в ВС РФ.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего Б., разъяснила процессуальный порядок оспаривания арбитражным управляющим и конкурсными кредиторами судебных актов, на которых основаны требования кредиторов, заявленные в деле о банкротстве, при этом сформулировала следующие правовые позиции.

Суд кассационной инстанции, и Судебная коллегия ВС РФ ограничены в полномочиях по сбору и оценке доказательств, такими полномочиями обладают только суды первой и апелляционной инстанций.

В этой связи право на обжалование судебных актов должно осуществляться таким образом, чтобы гарантии, обеспечивающие возможность представления новых доказательств и заявления новых доводов, могли быть осуществимы с учетом соблюдения принципа последовательного обжалования судебных актов.

Согласно правовой позиции Президиума ВАС РФ на лиц, обращающихся с жалобой в соответствии с п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35, не распространяются положения ст. 42 АПК РФ, поскольку обжалуемыми судебными актами их права и обязанности непосредственно не затрагиваются, и суд напрямую о них не высказывается.

Согласившись с указанной позицией по существу, судебная коллегия отметила схожесть правового положения двух указанных категорий лиц, которая заключается в том, что до момента подачи жалобы они не участвуют в разрешении спора, а потому вступление таких лиц в дело должно осуществляться по одним и тем же правилам.

Порядок вступления в дело лиц, обращающихся с жалобой в соответствии со ст. 42 АПК РФ и желающих представить новые доказательства по спору, разъяснен в п. 22 постановления Пленума ВАС РФ от 28 мая 2009 г. № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», в соответствии с которым жалобу таких лиц следует рассматривать применительно к правилам рассмотрения заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам.

Таким образом, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ пришла к выводу о том, что к жалобам арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов, которые желают представить новые доказательства, должны применяться правила, регулирующие порядок рассмотрения заявлений о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в суде апелляционной инстанции.

Между АКБ «С» и ООО «К» заключен кредитный договор. В обеспечение исполнения обязательств по данному договору ООО «Р» предоставило поручительство и объект недвижимости в залог банку. Впоследствии банк уступил ООО «В» все права требования по кредитному договору, а также по договорам, которыми обеспечено основное обязательство.

Конкурсный управляющий ООО «Р» А. исключила общество из реестра требований кредиторов, расценив уплату ООО «К» задолженности по мировому соглашению как исполнение основного, новированного обязательства.

Полагая действия конкурсного управляющего по исключению общества из реестра незаконными, последнее обратилось в арбитражный суд с жалобой.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что мировым соглашением изменен порядок исполнения кредитного договора, однако сам договор не расторгнут и продолжает действовать, ввиду чего нет оснований считать кредитное обязательство исполненным. Также суды, сославшись на положения статьи 16 АПК РФ, отметили, что задолженность по кредитному договору взыскана в общеисковом порядке, в связи с чем исключение требований общества, основанных на вынесенных по этим делам решениях, противоречит принципу обязательности судебных актов. Придя к выводу, что должником не представлено соглашения о прощении его долга как поручителя и залогодателя по кредитному договору, суды сделали вывод о том, что А. необоснованно исключила общество из реестра требований кредиторов должника.

Отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения жалобы, суд округа отметил гражданско-правовую природу мирового соглашения как сделки, на основании которой могут изменяться права и обязанности сторон договора. Указав на то, что в силу особенностей правового регулирования главы VIII Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» заключение мирового соглашения возможно даже при отсутствии согласия всех конкурсных кредиторов должника, суд округа пришел к выводу, что заключением мирового соглашения объем обязательств кредитора был фактически уменьшен, в связи с чем прекратилось и дополнительное обязательство поручителя (ООО «Р»), а поэтому действия конкурсного управляющего, исключившего общество из реестра в связи с исполнением обязательства, являются правомерными.

В связи с указанными обстоятельствами ООО «В» обратилось за защитой своего права в ВС РФ.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

Могут ли признать юрлицо банкротом, если его долг меньше 300 тыс. руб.? ВС РФ ответил на этот вопрос.
Подробности – в материале.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу, установила, что в рамках указанного обособленного спора на разрешение судов фактически был передан вопрос о том, какой эффект в отношении обеспечительных обязательств имеет утверждение мирового соглашения в деле о банкротстве заемщика, если таким соглашением уменьшается объем основного обязательства, с учетом того, что согласно положениям подп. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 статьи 367 ГК РФ поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства.

В связи с чем, при разрешении данного вопроса судебная коллегия указала на то, что в результате осуществления судом функции толкования закона ни одна из сторон договора не должна быть поставлена в менее выгодное положение по сравнению с тем, на что она вправе была справедливо рассчитывать, вступая в договорные отношения.

Судебная коллегия установила, что общество явно возражало против мирового соглашения при его утверждении судом. Более того, общество обращалось с заявлением о признании решения собрания кредиторов о заключении мирового соглашения недействительным.

Природа обеспечительных обязательств состоит в том, что кредитор, должник и гарантирующее лицо заранее осознают возможность неисполнения должником основного обязательства. Поэтому, выдавая обеспечение, поручитель (или залогодатель) принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего. В число указанных рисков входит и возможность принуждения кредитора в рамках процесса о несостоятельности к заключению мирового соглашения, с которым такой кредитор не согласен.

С целью оградить себя от невозможности исполнения должником возложенных на него обязательств кредитор использует различные правовые механизмы. Одним из таких механизмов является заключение с третьими лицами обеспечительных сделок, страхующих кредитора от риска неоплатности должника. Поэтому освобождение в подобной ситуации поручителя (залогодателя) от ответственности противоречило бы самому смыслу обеспечительного обязательства как установленного на случай невозврата полученного блага.

Отсутствие воли кредитора на изменение (или прекращение) основного обязательства ведет к ослаблению свойства акцессорности поручительства и залога (имущества третьего лица), обеспечение должно считаться сохранившимся.

В этой связи Судебная коллегия ВС РФ пришла к выводу о том, что неоплаченная заемщиком (ООО «К») сумма кредитной задолженности продолжает быть обеспеченной поручительством и залогом имущества должника по рассматриваемому делу (ООО «Р»), в связи с чем у конкурсного управляющего А не было оснований для погашения в реестре требований кредиторов ООО «Р» записи о требованиях общества, за исключением той суммы, которая действительно была выплачена ООО «К» по условиям мирового соглашения (81 498,38 руб.).

Под недобросовестным кредитором в деле о банкротстве может пониматься искусственно созданный должником кредитор с целью существенного влияния на процедуру банкротства.

Создание контролируемых требований происходит различными способами: заключение договоров займа, возмездного оказания услуг, выдача векселя и пр. с аффилированными лицами. Основная задача таких «кредиторов» — обеспечение принятия общим собранием кредиторов выгодных должнику решений.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника – банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016)). Это правило актуально и для требований по текущим обязательствам.

Это интересно:  Диагностика банкротства: основные этапы и модели 2019 год

Независимый кредитор, права которого нарушаются, может обратиться в суд об исключении требования недобросовестного кредитора из реестра требований кредиторов (п.6 ст.16 Закона о банкротстве), об оспаривании подозрительных сделок должника (глава III.1 Закона о банкротстве).


Ведущий рубрики:

Александр Владимирович Седых,
Ведущий юрисконсульт ФБУЗ
«Центр гигиены и эпидемиологии
в Красноярском крае»

Первоначально следует оговориться о том, что вопрос имеет предельно широкую формулировку, включающую в себя различные аспекты деятельности кредиторов в производстве по делу о банкротстве на разных его этапах. Освещены будут лишь наиболее типичные ситуации недобросовестного поведения кредиторов, связанные с установлением их требований деле о банкротстве.

Прежде всего, в числе форм такого поведения следует назвать включение в реестр требований кредиторов требований так называемых «искусственных» кредиторов. Зачастую такие кредиторы действуют заодно с должником, координируя с ним свои действия и совместно составляя документы, подтверждающие наличие «задолженности». Поэтому противодействуют недобросовестному поведению указанных субъектов иные лица, участвующие в деле о банкротстве (арбитражный управляющий, конкурсные кредиторы, уполномоченные органы и т.д.). Такой кредитор может обратиться с заявлением в арбитражный суд о признании должника несостоятельным (банкротом) по сговору с должником. В этом случае суд при проверке обоснованности требований заявителя выявляет искусственность требования.

Следует различать ситуации, когда кредитор еще только обратился с заявлением об установлении своего требования и когда «долг» перед кредитором уже включен в реестр требований кредиторов.

В первом случае заинтересованным лицам следует активно пользоваться своим правом на представление возражений против включения необоснованных требований в реестр требований кредиторов[1] (п. 3-5 ст. 71, п. 3-5 ст. 100, абз. 2 п. 1 ст. 142 и иные положения Закона о банкротстве). В таком случае результатом активных действий является определение арбитражного суда об отказе во включение заявленной задолженности в реестр требований кредиторов. Судебная практика по данной категории дел разнообразна и обширна.

Во втором случае исключение в действительности не существующего притязания недобросовестного кредитора из реестра требований кредиторов возможно посредством отмены определения о включении требования такого кредитора в реестр в связи с признанием недействительной сделки, послужившей основанием для возникновения у должника задолженности.

Так, по одному из дел индивидуальный предприниматель, будучи участником и кредитором общества-должника, полагая, что договор поставки, на основании которого должнику якобы была осуществлена передача товара (бетона), что подтверждается копиями товарных накладных и признано самим должником, является недействительной (мнимой) сделкой, крупной сделкой и заключен с целью искусственного создания задолженности и включения ее в реестр требований кредиторов, обратился с иском в арбитражный суд в общем порядке[2]. В конечном итоге[3] судебный орган пришел к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств, подтверждающих реальное исполнение сделки и наличие фактических отношений по поставке, и удовлетворил требование заявителя[4]. Признание договора недействительным позволило лицу в дальнейшем обратиться с заявлением об отмене по новым обстоятельствам вступившего в законную силу определения арбитражного суда, которым были удовлетворены требования поставщика о включении долга по договору поставки в реестр требований кредиторов несостоятельного общества-должника[5].

В некотором роде модификацией последнего случая является ситуация, когда кредитор с целью получения формального подтверждения искусственно созданной задолженности до возбуждения дела о банкротстве обращается к должнику с исковым заявлением о взыскании с последнего «долга». Зачастую должник по таким делам признает иск, а кредитор получает возможность либо инициировать процедуру банкротства, либо предъявить в уже возбужденном деле требование, подтвержденное вступившим в законную силу решением суда. Однако другие кредиторы вправе со ссылкой на ст. 42 АПК РФ обратиться с жалобой на решение арбитражного суда о взыскании задолженности, сославшись на недействительность (мнимость) совершенной сделки[6].

Довольно значительным является число дел, в рамках которых третье лицо, исполнив обязательство за кредитора несостоятельного должника, стремится «перехватить» у кредитора его требование к должнику[7]. В данном случае третье лицо преследует цель получения либо контроля над ходом производства по делу о банкротстве, либо дополнительных голосов на собрании кредиторов. При этом третье лицо может действовать как на основании соглашения с должником, так и по своей инициативе. По данной категории дел управомоченным лицам, участвующим в деле о банкротстве, следует прежде всего приводить доказательства противоправности преследуемой третьим лицом цели (лишение кредитора статуса заявителя по делу о банкротстве, уменьшение количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов и т.п.). Иной предмет доказывания может проистекать из конкретных обстоятельств дела. В некоторых случаях злоупотребление правом может исходить не из действий третьего лица, а из действий кредиторов, чьи требования были им погашены[8].


Ведущий рубрики:

Руслан Вагизович Файзуллин,
Старший преподаватель кафедры
гражданского права ЮИ СФУ

РЕКОМЕНДУЕМ ПОСЕТИТЬ

[1] Несмотря на то, что в п. 3-5 ст. 71 и п. 3-5 ст. 100 Закона о банкротстве и п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» обязанность проверки обоснованности и размера требований кредиторов возложена на арбитражные суды независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны.

[3] Первоначально в удовлетворении требований было отказано, решение было оставлено без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций. Постановлением Президиума ВАС РФ от 18.10.2012 № 7204/12 дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В итоге требования истца были удовлетворены. Апелляционная и кассационная жалобы на данное решение были оставлены без удовлетворения.

[4] Также обращает на себя внимание сформулированная ВАС РФ и подтвержденная ВС РФ позиция, согласно которой при наличии убедительных доказательств невозможности поставки бремя доказывания обратного возлагается на ответчика.

Москва. 16 января. ИНТЕРФАКС — Верховный суд (ВС) РФ разрешил оспаривать легализацию задолженности граждан-банкротов в судах общей юрисдикции, даже если сомнения в реальности долга предъявляет изначально не вовлеченное в процесс лицо и позже обретения статуса конкурсного кредитора. Такой подход важен для решения проблем, когда реальных кредиторов, прежде всего банки, лишают контроля в банкротстве с помощью создания искусственной задолженности.

Эту позицию ВС РФ сформулировал после рассмотрения жалобы Сбербанка на отказ Амурского областного суда принять апелляцию кредитной организации на судебное решение о признании долга индивидуального предпринимателя Ольги Шеболтас перед Александром Науменко. В Благовещенском горсуде она признала долг, и 1 декабря 2015 года требования А.Науменко на сумму 27,3 млн руб. были удовлетворены. 27 мая 2016 года О.Шеболтас признали банкротом.

По данным аналитической системы «СПАРК-Интерфакс», до середины 2014 года О.Шеболтас владела 25% акций ОАО «Карьер». Примерно такой же пакет акций (24,99%) примерно в то же время перешел к А.Науменко.

Сбербанк, которому О.Шеболтас задолжала 38,6 млн рублей, усомнился в реальности сделки с А.Науменко и, уже будучи конкурсным кредитором, попытался оспорить решение суда первой инстанции. В апелляции банк указал, что суд не выяснил обстоятельства исполнения обязательств по договору займа, но в феврале 2017 года суд ему отказал.

Создание лже-долга — очень распространенная проблема, отмечают эксперты. Зачастую должник заблаговременно начинает готовиться к предстоящему делу о банкротстве, создает искусственную задолженность перед формально несвязанными с ним лицами, после чего они становятся контролирующими кредиторами, рассказал «Интерфаксу» старший юрист адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Евгений Гурченко. При этом часто судебные акты о взыскании выносятся без изучения всего круга возможных доказательств, когда ответчики не возражают против иска или возражают формально, поясняет партнер юридического бюро «Падва и Эпштейн» Антон Бабенко.

Реальные же кредиторы не всегда имеют возможность вступить в процесс и потребовать изучения всех обстоятельств дела. Так произошло и в случае Сбербанка. Облсуд оставил его жалобу без рассмотрения по существу.

Апелляционная инстанция исходила из того, что факт признания А.Науменко кредитором О.Шеболтас не свидетельствует о нарушении прав банка, несмотря на уменьшение доли его требований в общем объеме задолженности (к моменту проведения первого собрания кредиторов в августе 2016 года общая сумма требований составляла 74,3 млн рублей, а доля Сбербанка — 50,2%, к февралю 2016 года учтенный долг вырос до 80,1 млн руб., а доля банка опустилась ниже 50% — ИФ). «Спорные правоотношения возникли между сторонами договора, участником которых банк не был, и на момент рассмотрения спора требования банка не были включены в реестр», — говорится в апелляционном определении.

Это интересно:  Стоимость банкротства физических лиц (цены на услуги) 2019 год

ЛЕГАЛИЗАЦИЯ ТРЕБОВАНИЯ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ПРОВЕРКИ

Однако ВС РФ решил иначе. Логика кассационной инстанции построена на том, что обязательно должна существовать возможность проверить обоснованность претензий кредитора к банкроту в судебном порядке и пользоваться ей могут не только изначально участвовавшие в процессе лица. Право оспорить судебный акт, на котором основано требование, — это особое средство защиты, в том числе и для конкурсных кредиторов, каким был заявитель, говорится в определении Верховного суда, опубликованном в понедельник. При этом то, что процедуру банкротства в отношении О.Шеболтас ввели после принятия спорного решения, само по себе правового значения не имеет, так как при рассмотрении апелляционной жалобы банка его требования были включены в реестр требований кредиторов, подчеркнул ВС РФ.

Теперь, по сути, любой кредитор получает право оспаривать судебные акты по любым спорам против должника в любых судах, резюмировал адвокат инвестиционной компании А1 Кирилл Ермоленко. «[Признание долга ответчиком] не должно препятствовать третьим лицам, к которым конечно относятся другие кредиторы должника, конкурирующие за право удовлетворить требования за счет его имущества, обжаловать такие решения», — подчеркивает А.Бабенко.

В последние полтора-два года в практике Верховного суда отчетливо прослеживается тенденция противодействия недобросовестным кредиторам (как правило, аффилированным с должником), стремящимся любыми способами захватить контроль над банкротством, отметил К.Ермоленко.

«ВС РФ уже признавал право конкурсных кредиторов на оспаривание решений [арбитражных судов], на которых основаны [другие] требования, в том числе принятых до возбуждения дела о банкротстве», — напомнил Е.Гурченко. «Новое решение кассации сильно поможет добросовестным кредиторам и, хочется верить, повлияет на формирование единого подхода судов общей юрисдикции», — рассчитывает А.Бабенко.

См. Дело № 59-КГ17-12, Определение от 10.10.2017г

На практике бывают ситуации, когда должники незадолго до своего банкротства через судебное решение создают у себя задолженность перед дружественными гражданами или компаниями. Через такой механизм недобросовестные лица контролируют процедуру своей несостоятельности. Может ли кредитор оспорить решение суда, которое, по его мнению, создает перечисленную схему? Ответ на этот вопрос дал Верховный суд, разбираясь в деле Сбербанка.

По закону конкурсные кредиторы могут обжаловать сделки должника, ссылаясь на специальные основания, которые предусмотрены в ФЗ «О банкротстве». Но, кроме этого, кредиторы могут оспорить еще и те решения судов, которыми подтверждаются требования других кредиторов, рассказывает Станислав Петров, руководитель практики банкротства юрфирмы «Инфралекс». По его словам, такая возможность расширяет арсенал средств судебной защиты при рассмотрении требований кредиторов в деле о банкротстве должника. Этим методом и попытался воспользоваться Сбербанк, добиваясь в СОЮ пересмотра дела одного из своих клиентов-должников.

М-15356/2015). В судебном заседании сама Шеболтас признала факт задолженности, и суд удовлетворил иск Науменко.

Осенью 2016 года первая инстанция восстановила банку срок на обжалование своего же акта годичной давности. Тогда кредитная организация обратилась в Амурский областной суд с требованием отменить акт первой инстанции о взыскании 13,2 млн руб. в пользу Науменко (дело № 33АП-7084/2016). Сбербанк в своем заявлении утверждал, что Шеболтас на самом деле не получала никаких денег от Науменко. Апелляция оставила жалобу банка без рассмотрения, сославшись на то, что процедура банкротства должника введена уже после принятия решения Благовещенского горсуда. Соответственно, нет оснований полагать, что акт первой инстанции затрагивает права банка, посчитал Амурский облсуд.

Кредитная организация не согласилась с таким выводом апелляционной инстанции и обжаловала его в Верховный суд. ВС отметил, что конкурсные кредиторы могут обжаловать решение суда общей юрисдикции, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование другого кредитора. Это допускается в том случае, если спорный акт затрагивает права и обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве (вопрос 8 Обзора судебной практики Верховного суда № 3, который утвержден Президиумом ВС 25 ноября 2015 года).

То обстоятельство, что процедуру банкротства ввели в отношении должника после принятия решения Благовещенского горсуда, само по себе правового значения не имеет, подчеркнул ВС. Судьи ВС пояснили, что Сбербанк получил право обжаловать спорный акт сразу после того, как его требования включили в реестр кредиторов Шеболтас (дело № 59-КГ17-12). «Тройка» судей под председательством Вячеслава Горшкова отменила решение апелляции и отправила дело на новое рассмотрение обратно в Амурский облсуд (прим. ред. — пока еще не рассмотрено).

Гиляна Минькова, адвокат КА «Юков и партнёры», считает решение ВС обоснованным, подчеркивая, что в судебной практике распространены случаи, когда недобросовестные лица искусственно создают задолженность незадолго до банкротства. То есть появляется видимость частноправовых отношений с должником для упрощенного включения в реестр требований кредиторов, чтобы получить контроль над процедурой банкротства, объясняет эксперт. Минькова добавляет, что конкурсные кредиторы в подобной ситуации вправе обжаловать и решения третейского суда, на которых основаны требования других кредиторов в деле о банкротстве должника. Соглашаясь с коллегой, Артем Фролов, юрист ПБ «Олевинский, Буюкян и партнеры», замечает, что позиция ВС продолжает доводы, которые изложил в своем постановлении пленум ВАС еще в 2012 году.

«Если конкурсные кредиторы полагают, что их права и законные интересы нарушены судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать указанный судебный акт. При этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов»

Источник: п. 24 постановления Пленума ВАС от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

А вот Елена Батура, руководитель проектов АБ «S&K Вертикаль», не соглашается с такой «в какой-то степени новаторской» позицией ВС. Она отмечает, что в рассматриваемом случае обжалуемый акт СОЮ не разрешает вопрос о правах и обязанностях других кредиторов: «Они не лишаются прав, на них не возлагаются дополнительные обязанности». Эксперт замечает, что ВС не мотивирует следующий свой вывод: «То обстоятельство, что процедуру банкротства ввели в отношении должника после принятия решения Благовещенского горсуда, само по себе правового значения не имеет».

Батура предполагает, что позиция ВС направлена на предупреждение и предотвращение возможных злоупотреблений в деле о банкротстве, однако обращает внимание на более эффективный механизм в этой связи: «Конкурсные кредиторы могут оспаривать сделки должника как по специальным основаниям, предусмотренным законом о банкротстве, так и по общим». Подобный инструмент позволяет пересматривать определение арбитражного суда о включении в реестр должника требований других кредиторов по вновь открывшимся обстоятельствам, резюмирует юрист.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее – СКЭС) обращается к проблемам применения законодательства о несостоятельности (банкротстве) достаточно часто. За последнее время коллегией был принят целый ряд судебных актов по интересным делам, примечательных тем, что на первый план в них вышли такие категории, как добросовестность, разумность и целесообразность.

В обоих случаях нижестоящие суды исходили из того, что, поскольку собранием кредиторов решение о прекращении хозяйственной деятельности должника не принималось, конкурсные управляющие были вправе осуществлять расходы, связанные с обеспечением такой деятельности. СКЭС с таким подходом не согласилась, обратив внимание на то, что конкурсное производство представляет собой ликвидационную, а не реабилитационную процедуру, и его целью является соразмерное удовлетворение требований кредиторов за счет продажи имущества должника, включенного в конкурсную массу.

Коллегия указала, что положения п. 6 ст. 129 Закона о банкротстве не могут быть истолкованы таким образом, что продолжение деятельности юридического лица – должника в период конкурсного производства оправданно до тех пор, пока иное не установлено собранием кредиторов.

Действуя разумно и добросовестно в интересах должника и кредиторов, конкурсный управляющий должен определить стратегию конкурсного производства в отношении должника, в том числе целесообразность дальнейшего функционирования хозяйствующего субъекта, учитывая, в частности, исключение возможности необоснованного простоя имущества, которое может приносить доход в период осуществления мероприятий по его оценке, подготовке к реализации, наличие объективных предпосылок к продаже предприятия как единого имущественного комплекса либо осуществления процедуры замещения активов и т. п. В любом случае срок, в течение которого может сохраняться производственная деятельность должника, должен соотноситься с периодом времени, необходимым и достаточным для выполнения эффективным арбитражным управляющим всех предусмотренных законом процедур, направленных на отчуждение принадлежащих должнику объектов в целях проведения расчетов с кредиторами.

Это интересно:  Как попасть в реестр требований кредиторов при банкротстве 2019 год

СКЭС обратила внимание на то, что отнесение всех расходов по производству и реализации продукции должника к эксплуатационным платежам и их приоритет перед обязательными платежами противоречат принципам очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов. Такой подход, по мнению СКЭС, фактически легализует схему уклонения от уплаты налогов и создает для должника необоснованные преимущества перед другими участниками рынка, предоставляя возможность на протяжении длительного времени вести производственную деятельность в процедуре конкурсного производства, не уплачивая обязательных платежей, что недопустимо.

Сформулированные СКЭС правовые позиции соотносятся с изменениями, внесенными в Закон о банкротстве. Так, вступившая в силу с 01.09.2016 новая редакция п. 2 ст. 134 Закона о банкротстве относит к эксплуатационным платежам должника только коммунальные платежи, платежи по договорам энергоснабжения и иные аналогичные платежи (подп. «б» п. 10 ст. 4 Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ»).

Третье лицо, исполняющее обязательство за должника, должно действовать добросовестно. Дважды СКЭС обращалась к вопросам применения новой редакции ст. 313 ГК РФ.

По обстоятельствам одного из дел после обращения кредитора с заявлением о признании должника банкротом третье лицо погасило задолженность должника перед кредитором в части основного долга, перечислив денежные средства на расчетный счет кредитора, и в связи с этим обратилось в суд с требованием о процессуальном правопреемстве.

Арбитражный суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал, сославшись на то, что произведенная третьим лицом оплата порождает встречную обязанность должника перед третьим лицом, при этом возникновение обязательства не влечет правопреемства в процессуальном значении, поскольку при суброгации не происходит замена третьим лицом должника в рамках гражданско-правового обязательства, а возникает лишь встречная обязанность должника возвратить уплаченное третьему лицу.

Апелляционный и кассационный суды с такой позицией не согласились, удовлетворив заявление о процессуальном правопреемстве.

СКЭС отметила, что положения ст. 313 ГК РФ в новой редакции действительно направлены в том числе на расширение механизмов получения кредитором причитающегося ему по обязательству исполнения, то есть по сути на защиту его прав, однако указанной норме не может быть дано такое толкование, в результате которого допускалось бы ущемление интересов кредитора против его воли.

В рассматриваемом случае третье лицо погасило требование кредитора лишь в части основного долга, который составлял менее трети от общего размера требований этого кредитора к должнику. Но это лишило кредитора возможности требовать признания должника банкротом, поскольку по смыслу п. 2 ст. 4 и п. 3 ст. 12 Закона о банкротстве для определения наличия признаков банкротства и в целях голосования на собрании кредиторов учитываются только требования по основному долгу. Таким образом, действия третьего лица по перечислению кредитору суммы основного долга фактически были направлены на принудительный выкуп отдельных прав к должнику в целях получения либо контроля над ходом процедуры банкротства, либо дополнительных голосов на собрании кредиторов без несения дополнительных издержек на приобретение требований по финансовым санкциям. По сути, третье лицо использовало институт, закрепленный в ст. 313 ГК РФ, не в соответствии с его назначением (исполнение обязательства третьим лицом). Установив в действиях третьего лица явные признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), СКЭС пришла к выводу о том, что отказ кредитора от предложенного третьим лицом исполнения при таких обстоятельствах должен считаться законным, а суброгация – несостоявшейся.

СКЭС также пришла к выводу о том, что при данных обстоятельствах у суда не могли не возникнуть сомнения относительно добросовестности третьих лиц, действия которых заключались в последовательном частичном погашении требований заявителей по делу о банкротстве. Несмотря на то что ст. 313 ГК РФ предусмотрена обязанность кредитора в определенных случаях принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, СКЭС установила, что в данном случае в действиях третьего лица прослеживаются явные признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), поскольку оно, по сути, не преследовало цели погасить долги предприятия (тем более что финансовые санкции остались также не погашенными), а действовало в целях лишения кредитора статуса заявителя по делу о банкротстве.

По обстоятельствам этого дела в реестр требований кредиторов должника были включены как обеспеченные залогом требования банка в сумме более 1 млрд руб. В ходе конкурсного производства банк отказался от осуществления прав залогодержателя имущества должника в части требований в размере 264 млн руб. и просил отразить данные требования в реестре как не обеспеченные залогом, а остальные оставить в качестве залоговых.

Арбитражный суд первой инстанции заявление банка удовлетворил, сославшись на то, что, распоряжаясь своими правами по собственному усмотрению, банк вправе выбрать статус залогового или незалогового кредитора. Суд посчитал, что указанное право банк может реализовать в том числе и путем частичного отказа от залоговых прав уже после включения в реестр в качестве залогового кредитора, однако впоследствии возврат статуса залогового кредитора в той части, от которой банк отказался, невозможен.

Постановлением апелляционного суда определение арбитражного суда первой инстанции было отменено, в удовлетворении заявления банка отказано. Суд кассационной инстанции поддержал выводы апелляционного суда.

Отказывая банку в изменении статуса его требований, апелляционный и кассационный суды исходили из того, что банк уже реализовал свое право на включение его требований в реестр и выбрал статус залогового кредитора, в связи с чем повторное обращение с таким же требованием недопустимо. По мнению судов, отказ банка от части прав должен был сопровождаться отказом от определенного объекта залога или его части, чего в данном случае не произошло, и, кроме того, действия банка нарушают права других кредиторов.

СКЭС с мнением судов апелляционной и кассационной инстанций не согласилась, отменив принятые ими судебные акты и оставив в силе определение арбитражного суда первой инстанции.

Сославшись на закрепленные в ст. 1 и 9 ГК РФ принципы беспрепятственного и свободного осуществления гражданских прав, СКЭС указала на то, что наличие у залогодержателя права получить удовлетворение своих требований к должнику за счет заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами не обязывает его действовать именно таким способом, а предоставляет ему возможность действовать по своему усмотрению. Закон не запрещает залогодержателю отказываться от части своих прав, вытекающих из залога (в том числе и частично, освободив от возможных правопритязаний часть стоимости заложенного имущества).

СКЭС отметила, что залоговый кредитор имеет в банкротстве особый (привилегированный) статус, однако Закон о банкротстве, следуя основным началам гражданского законодательства, не запрещает ему отказаться полностью или частично от своих залоговых прав, по существу снизив тем самым по своей воле гарантии удовлетворения своих требований не в ущерб другим кредиторам. Закон допускает также включение в реестр части требований кредитора как обеспеченных залогом и другой части требований того же кредитора – на общих основаниях. При этом такой кредитор не становится обладателем двойного статуса в отношении одного и того же требования.

Включение требований кредитора в реестр не лишает его впоследствии возможности подать заявление о частичном или полном исключении его требований из реестра, но в то же время определение арбитражного суда об исключении требований такого кредитора из реестра лишает его права требовать включения в реестр вновь.

Признаков недобросовестного поведения в действиях банка СКЭС не установила, отметив, что его стремление приобрести статус незалогового кредитора с целью воспользоваться правом голосования на собрании кредиторов не может оцениваться как противоправное, так как участие в принятии решений, отнесенных к компетенции собрания кредиторов, является неотъемлемым правом незалогового кредитора.

Статья написана по материалам сайтов: www.garant.ru, ic-iskra.ru, www.oau.ru, www.eg-online.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector