+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Количество арбитражных управляющих за полгода выросло на 0,6% 2019 год

К сожалению, современный законодатель все чаще и чаще создает правовые нормы, которые хоть и направлены на повышение добросовестности участников правоотношений, но на практике либо работают с трудом, либо создают настолько разрушительные последствия, что сфера применения закона, которую хотели улучшить просто начинает умирать.

Законы №391-ФЗ от 29.12.2015 и №360-ФЗ от 03.07.2016, которые должны были повысить качество работы арбитражных управляющих, на практике порождают катастрофу на рынке банкротств, которая серьезно ударит по экономике страны.

Напомню, что с конца декабря 2016 года за второе административное правонарушение арбитражный управляющий дисквалифицируется на срок от 6 месяцев до 3 лет. Безальтернативная дисквалификация, как мера наказания — редкое явление и в КоАП РФ и в судебной практике, но для арбитражных управляющих она влечет гораздо большие последствия, чем для простых должностных лиц.

Директор ООО, который «накосячил», легко может по истечении срока дисквалификации снова становится владельцем своего бизнеса, при этом нет прямых запретов на ведение предпринимательской деятельности через ИП (за исключение ряда случаев), о чем нам говорит ст. 3.11 КоАП РФ и Письмо ФНС РФ от 13.09.2005 N ЧД-6-09/761@ «О применении дисквалификации в качестве санкции за нарушение законодательства о государственной регистрации». То есть финансовые потери обычного гражданина при дисквалификации не так уж и велики — бизнес можно легко сохранить.

Арбитражный управляющий фактически лишается права заниматься единственной работой, которую он умеет делать, а для того, чтобы вернуться в профессию необходимо как минимум заплатить вступительный взнос в СРО и новый взнос к компенсационный фонд. Однако это не все.

Арбитражный управляющий, у которого решение суда о дисквалификации вступило в силу, подлежит отстранению со всех своих процедур. Даже если решение суда будет отменено, то обратно он уже не вернется. И это еще не все.

После вступления решения суда о дисквалификации арбитражного управляющего в силу, СРО не может исключить его из своих рядов по собственному желанию, он подлежит исключению за то, что не соответствует требованиям ЗОБ, а это значит, что он не сможет три года вступать в иное СРО. Т.е. дисквалификация становится автоматически трехгодовой. Но и это не все.

Арбитражный управляющий, который не работает три года, должен заново пройти обучение и сдать экзамен. Теперь все.

Т.е. любая дисквалификация на любой срок приводит к отстранениям со всех процедур, исключению из СРО, трехлетнему забвению, повторному обучению и сдаче экзамена, повторной оплате вступительного взноса и взноса в компенсационный фонд СРО в размере 200 т.р.

Это все приводит к тому, что АУ вынужден до вступления в силу решения суда о дисквалификации, добровольно выходить из СРО. Но лучше ли это? Во-первых, если он был дисквалифицирован в суде первой инстанции, то апелляция или кассация могут отменить это решение и тогда ему придется все равно заново вступать в СРО, оплачивая вступительный взнос и взнос в компенсационный фонд, ведь он вышел из СРО добровольно! Во-вторых, если суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска Росреестра, то управляющий, чтобы избежать исключения из СРО, должен все равно перед апелляцией выйти из СРО, т.к. существует риск отмены решения суда первой инстанции и дисквалификации, которая сразу вступит в силу! Таким образом, арбитражный управляющий, в случай подачи в нему иска по ч. 3.1 ст. 14.13 КоАП РФ вынужден добровольно выходить из СРО перед рассмотрением дела в апелляции, вне зависимости от судебного акта суда первой инстанции. В противном случае, он несет риск исключения из СРО за несоответствие требованиям законодательства со всеми вытекающими последствиями.

Итак, получается, что помимо превращения любой дисквалификации в трехгодичную, арбитражный управляющий приговаривается судом автоматически и к финансовым потерям:

Более того, профессия арбитражного управляющего отличается от иной, которую можно взять и просто сменить. В нашей профессии быстро выйти из нее нельзя. Ведь рассмотрения жалоб, исков об убытках и т.п. могут преследовать арбитражного управляющего годами после ухода из процедуры.

За первые полгода существования пункта 3.1. ст. 14.13 КоАП РФ она применялась всего два раза, причем устояла в силе только 1 раз. Конечно, оптимисты утверждают, что АУ стали меньше «косячить», а Росреестр стал серьезнее относиться к проверкам и перестал лютовать, но мне кажется, что большая часть сотрудников органа по контролю просто ждет формирования практики. Как только ВС РФ сформирует практику по ст. 14.13 КоАП РФ, полетят головы. Полагаю, что в 2017 году случаи дисквалификации резко возрастут. Сделает ли это институт банкротства более прозрачным и эффективным? Нет.

  1. Появление «касты» «номинальных управляющих» — бывших помощников АУ, которые будут работать исключительно руководствуясь распоряжениями своего «серого кардинала из-за спины». Это ударит в первую очередь по кредиторам, которые заинтересованы в общении с самостоятельным управляющим, а не с подчиненным третьим лицам субъектом. Создавать и содержать номиналов сейчас становится гораздо дороже,чем даже год назад, но такая тактика становится все более разумной.
  2. Удорожание и затягивание процедуры банкротства. Дисквалификации арбитражного управляющего будет происходить не на ровном месте, она будет затрагивать конкретные процедуры, которые он вел. Арбитражного управляющего дисквалифицировали – ищем нового. Как следствие кредиторы и суд будут терять время на поиски нового управляющего, который может и не согласиться идти в «болото», в котором до него погиб его товарищ. Даже если новый АУ найдется, то ему придется тратить деньги на публикации о своем утверждении, а также разгребать завалы за своего предшественника. Если раньше ликвидация пустого ООО с долгами по налогам могла обойтись директору в сумму меньше чем заявленные в законе 30 т.р. в месяц, то сейчас управляющие вряд ли будут падать в цене.
  3. Массовое нарушение прав «малых» кредиторов. Самые часто жалующиеся кредиторы – это ФНС и банки. Каким бы не был их процент голосов, АУ будет понимать потенциальные источники риска и пытаться свести их к нулю — как следствие идти на поводу «самых опасных кредиторов», игнорируя интересы других кредиторов, например, контрагентов должника по сделкам в рамках повседневной хозяйственной деятельности.
  4. Рост числа нарушений законодательства в смежных с банкротством отраслях. Сегодня стоимость ликвидации через банкротство фактически приблизилась к стоимости «альтернативной ликвидации», через присоединение и замену руководства на «номиналов». В условиях, когда АУ будут требовать за свои услуги крупные суммы, гораздо проще будет должников «сливать», «соединять» и «переписывать на бомжа». В итоге получим и без того огромное количество фирм-помоек, с которыми вряд ли можно будет что-то сделать. Кроме того, будут появляться фиктивные залоги, часто меняться директора и другие предбанкротные злоупотребления, которые будут использоваться должниками для защиты своих активов.
Это интересно:  Отключение электроэнергии за неуплату коммунальных услуг: порядок 2019 год

Поразительно, как один нормативный акт, который добавил один лишний абзац в статью КоАП, может поменять целый рынок. По сути, п. 3.1. ст. 14.13. КоАП РФ создает условия для возврата к методам банкротства, с которыми законодатель боролся годами. Только если раньше темные схемы» использовались для выедения имущества, сейчас они будут использоваться для защиты управляющих от бесконтрольных проверок государственных органов.

Главная проблема применения пункта 3.1. ст. 14.13 КоАП РФ в том, что АУ фактически не знают правил игры. Росреестр может прийти, когда захочет и куда захочет, их проверки ничем не регламентированы, а правила, по которым они работают, недоступны для АУ. Наверное, не стоит экономить на защите своих прав и строить иллюзии, что новый закон обойдет вас стороной. Правосудие придет за каждым.

В России резко возросло количество россиян-банкротов. За январь-октябрь их набралось 26 тысяч. Эксперты говорят, что население не чувствует улучшения экономической ситуации, но при этом начинает привыкать к банкротству, как к способу решения проблемы накопившихся долгов. Правда, далеко не у всех должников есть деньги даже на то, чтобы оплатить услуги юристов и официально стать банкротом.

Резкий рост числа банкротств фиксирует Федеральная налоговая служба (ФНС), которая представляет интересы государства, в случае если у гражданина есть, к примеру, долги по каким-то фискальным платежам.

В пресс-службе ведомства «Газете.Ru» сообщили, что, по состоянию на 1 октября 2017 года, ФНС представляет интересы Российской Федерации как кредитора «в более чем 26 тыс. делах о банкротстве граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей». Это на 69% больше, чем за аналогичный период прошлого года, когда ФНС участвовала в 15,4 тыс. дел.

По подсчетам «Секвойя Кредит Консолидейшн», с января по октябрь этого года 23 тысячи человек были признаны банкротами, что на 53% больше, чем в прошлом году, когда речь шла о 15 тысячах банкротов.

В большинстве случаев речь идет о долгах перед несколькими банками, которые в совокупности составляют 2-3 миллиона рублей, отмечает управляющий партнер адвокатского бюро «Юшин и партнеры» Анатолий Юшин.

«Сейчас люди нахлынули с заявлениями о банкротстве. Стали популярными в интернете объявления «Спишем ваши долги», «Банкротство физлиц». У людей много денежных обязательств, и основная масса дел о банкротстве – потребительские кредиты», — говорит Евгений Клементьев, юрист юридической фирмы «Стрим»..

Эксперты объясняют рост двумя факторами: экономическим и психологическим. Экономическая ситуация в стране не улучшается, население пока не ощутило каких-то позитивных изменений, о которых часто говорят, отмечает антикризисный управляющий «Рыков Групп» Иван Рыков.

Реальные доходы россиян сокращаются четвертый год подряд: в 2016 году падение составило 5,9%, в 2015 году — 3,2%, в 2014 году — 0,7%. В январе-сентябре 2017 года доходы снизились на 1,2% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Такая статистика Росстата, отмечают эксперты, говорит сама за себя.

Напомним, что закон о банкротстве физических лиц вступил в силу в октябре 2015 года.

Согласно правилам, свое банкротство может инициировать гражданин, который не может платить по счетам или кредитным обязательствам более трех месяцев, и его долг составляет 500 тысяч рублей и более. Кроме того, потребовать банкротства физлица может непосредственно налоговая служба и сами кредиторы.

По оценке Объединенного Кредитного Бюро (ОКБ) на конец I полугодия 2017 года в России попадающих под критерии закона потенциальных банкротов было около 660 тысяч, это около 1,4% от общего числа заемщиков с открытыми счетами.

Число банкротств могло бы вырасти еще больше, чем сейчас, но этому мешает высокая стоимость самой процедуры.

На сегодняшний день только 5,7% россиян (около 40 тысяч человек) от общего количества потенциальных банкротов воспользовались правом подачи заявления, ранее отмечал глава комитета по природным ресурсам, собственности и земельным отношениям Госдумы Николай Николаев.

Люди, которые сами подают на банкротство, чаще всего не располагают достаточным имуществом для погашения задолженности, соглашается Евгений Клементьев.

Арбитражные управляющие, работа которых стоит сегодня 25 тысяч рублей за одну процедуру, не хотят связываться с «безденежными банкротами», поскольку есть вероятность, что им не удастся заработать, говорит Владислав Кочерин, адвокат, управляющий партнер юридической компании «Кочерин и партнеры».

«Может быть, стоило бы предусмотреть, какую-то социальную льготу, чтобы граждане могли обанкротиться бесплатно», — рассуждает он.

По словам Рыкова сейчас есть инициатива упростить процедуру банкротства, как раз для тех ситуаций, когда у человека нет ни имущества, ни доходов. В частности, если сейчас процедура может длиться полгода и дольше, то предлагается ускорить ее до 2 месяцев, что сократит и затраты.

Николай Николаев говорит, что в Госдуму внесен законопроект, которым предлагается ввести норму, согласно которой ведению процедуры банкротства не должен препятствовать факт отсутствия у гражданина имущества.

Положения законопроекта не меняют ключевые положения регулирования процедур банкротства физических лиц, отметили в ФНС.

«Когда планировался данный закон, все ожидали быструю и большую волну подачи заявлений физлиц, которые захотят списать с себя задолженность, – говорит Илья Ильин из правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры». – Этого не получилось. В среднем в месяц подается около 3000 заявлений о банкротстве, из них самими должниками всего 15–20%».

В ноябре 2015 г.
в Арбитражный суд Москвы подал заявление о признании себя несостоятельным Павел Сверак, бывший помощник руководителя ФМБА. Он ссылался на недостаточность имущества и неспособность исполнить денежные обязательства перед кредиторами по долгам в 150 млн руб. В феврале 2016 г. суд признал его банкротом (как не имеющего постоянного источника дохода и неработающего должника), ввел процедуру реализации имущества сроком на шесть месяцев и утвердил финансового управляющего. Тот подал ходатайство о предоставлении ему доступа в место жительства и регистрации должника – квартиру на ул. Большая Якиманка: она Свераку не принадлежала, но там могло находиться его имущество, которое следовало описать. Суд управляющему отказал: по Конституции «каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. », а при рассмотрении дел о банкротстве граждан нужен «справедливый баланс между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе на достойную жизнь и достоинство личности)». Апелляция оставила это определение в силе.
В октябре 2015 г.
люберецкая компания «Гламин бизнес лтд» попросила признать банкротом гражданина Германии Аркадия Брискина – бывшего совладельца автодилера ГК «Независимость». Брискин в 2010 г. выступил поручителем ЗАО «Гаражный комплекс «Пластик-2000» (он был его гендиректором) по кредиту в Промсвязьбанке, следует из решений судов. Промсвязьбанк переуступил право требования компании «Ретананре трейдинг лимитед», а та – «Гламин бизнес лтд», которая не смогла получить от Брискина $17 млн (суд признал требования в 589 млн руб.). В феврале 2016 г. Арбитражный суд Москвы отказался признавать Брискина банкротом, так как он иностранец. Апелляционная инстанция с этим согласилась, но кассационная отменила это определение и вернула дело на новое рассмотрение: иностранцы пользуются правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами, говорится в его решении, а суды не учли, что у Брискина есть недвижимость в России, он был зарегистрирован как индивидуальный предприниматель. В октябре Брискин был признан банкротом, начата процедура реализации его имущества.

Это интересно:  Порядок ликвидации учреждения: процедура, инвентаризация и закрытие 2019 год

«Доводы должника о необходимости завершения процедуры реализации имущества отклоняются судом, поскольку, во-первых, освобождение гражданина от обязательств не является задачей и смыслом института банкротства, во-вторых, судом установлено наличие препятствий для завершения процедуры реализации имущества гражданина, так как оно еще не реализовано, а требования кредиторов уже удовлетворены», – указал суд.

Это единичное дело, когда в ходе процедуры банкротства погашаются все требования кредиторов, включенные в реестр, говорит советник компании Saveliev, Batanov & Partners Радик Лотфуллин. Обычно все наоборот. По итогам реализации имущества должников средний размер погашения требований кредиторов составил всего 0,58% от суммы долга в реестре, по данным правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» на сентябрь 2016 г.

В марте этого года впервые в российской судебной практике гражданину, уже признанному банкротом, было отказано в списании долгов.

«Дело Овсянникова получило такой резонанс только из-за того, что было первым, где суд не освободил гражданина от долгов. Но с правовой точки зрения в этом нет уникальности», – отмечает Лотфуллин. Институт банкротства граждан был введен для цивилизованного способа освобождения от долгов и начала жизни с чистого листа, но это не означает предоставления такой возможности и недобросовестным должникам, рассуждает он. Одно дело, когда человек из-за объективных причин становится неплатежеспособным (в силу болезни или потери работы), и другое – когда он набирает кредиты, заведомо понимая неспособность их погасить, объясняет Лотфуллин: «Только в первом случае гражданин вправе рассчитывать, что государство поможет ему освободиться от долгов, что подтверждает судебная практика».

В ноябре 2015 г. Айгуль Испандьярова, учительница русского языка и литературы с 11-летним стажем из села Кадымцево Челябинской области, обратилась в суд с заявлением о своем банкротстве, указав на долги свыше 1,4 млн руб. перед четырьмя банками. «Решила подать потому, что уже было просто невыносимо жить, – рассказывает она. – Как только первому банку пошла просрочка в один месяц, коллекторы начали атаковать, в школу и домой названивать. Я родила ребенка и потому подала на банкротство, когда четвертый месяц просрочки пошел. Я все готовила сама, денег на юриста не было, села и почитала дела. Сопровождение юриста мне потребовалось, только когда в самом конце управляющий вдруг решил, что у меня какие-то признаки фиктивного банкротства, пришлось тогда просить помощи родителей».

Старший сын – студент, еще на руках двое малолетних детей, из дохода – пособие по уходу за ребенком вместо зарплаты. Но финансовый управляющий заподозрил учительницу в фиктивном и преднамеренном банкротстве, указав в своем заключении: «Положение должника ухудшалось из года в год. Это говорит о неразумной денежно-кредитной политике, которую проводил должник. При таком объеме ежемесячной выручки [около 5000 руб.] должник сможет рассчитаться с долгами в течение 265 месяцев». В описи имущества Испандьяровой – сплошные прочерки. В августе процедура его реализации была завершена, суд освободил Испандьярову от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

«Живу с родителями, накоплений нет, у меня и у мужа (он тоже в госорганизации работал) зарплата была маленькая, свободных денег у нас не было никогда. Хотели купить жилье, кредиты первые брались в 2011–2012 гг., чтобы в госпрограмму попасть. В программу мы попали, но очередь наша не подошла. Потом случился кризис и возникла необходимость в деньгах. Муж потерял работу из-за проблем со здоровьем, я забеременела, были проблемы, а все платно. Позже, когда кредиты брали на выплаты [процентов], на что не хватало, это уже моя глупость».

По ее словам, с управляющим она никогда не встречалась, только переписывалась и звонила. «Одно утешает – все это закончилось благополучно, – говорит Испандьярова. – Конечно, это огромное облегчение, мне уже никто не звонит. И с правовой точки зрения я чувствую себя уже вполне спокойно – у меня есть решение суда, и, если вопросы возникают, я могу предъявить этот документ».

«Институт банкротства граждан создал механизм, который помогает должникам пройти процедуру очищения от долгов, – подтверждает управляющий директор – начальник управления принудительного взыскания и банкротства Сбербанка Евгений Акимов. – При этом важно, что закон устанавливает возможность освобождения от обязательств только для добросовестных должников». Правда, пока «судебная практика по этому вопросу не всегда однозначна», известны случаи неприменения правила об освобождении гражданина от обязательств, хотя признаки недобросовестного поведения должника, прямо указанные в законе (например, предоставление заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества), установлены не были, сетует Акимов.

Число жалоб на действия арбитражных управляющих на Урале растет с динамикой на 20%. По данным Управления Росреестра по Свердловской области (уполномоченный контролер), в 2016 году поступило 360 обращений, в 2017 году — 428, за 6 месяцев 2019 года — 243. По результатам административных расследований, проведенных в отношении арбитражных управляющих, в 2016 году управлением составлено 134 протокола об административном правонарушении, в 2017 году — 158 протоколов, за 6 месяцев 2018 года — 83.

Так формируется правовая практика после поправок закона «О банкротстве» в декабре 2015 года и появления новой редакции ст. 14.13. КоАП РФ.

Это интересно:  Оценочные обязательства: условия формирования и порядок отражения 2019 год

Законодатель расписал ответственность за внесение в Единый федеральный реестр банкротств (ЕФРСБ) ложных сведений, неисполнение решений суда о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц и сокрытие информации от кредиторов. Поправки в Кодекс административных правонарушений создали возможность дисквалифицировать арбитражного управляющего (лишить права занимать должности) за любое повторное нарушение на срок от нескольких месяцев до нескольких лет — фактически это может оказаться запретом на профессию.

При рассмотрении дел о привлечении к ответственности арбитражный суд назначает наказание в виде предупреждения или штрафа (от 25 тыс. рублей до 50 тыс. рублей). Ввиду малозначительности деяния управляющий может быть освобожден от ответственности.

В свердловском Росреестре сообщили, что наиболее часто выявляются нарушения, связанные с публикациями ЕФРСБ, недостатками отчетов для собрания или комитета кредиторов (в том числе публикация отчетов с нарушением периодичности) либо непредоставлением кредиторам возможности ознакомиться с отчетами. Также санкции налагаются в связи с непринятием мер по взысканию дебиторской задолженности и удовлетворением требований кредиторов с нарушением очередности.

По данным Росреестра, на территории Свердловской области дисквалифицированы были двое арбитражных управляющих. Ведомство не уточнило их имена и причины, по которым в отношении управляющих применялась крайняя мера.

В базе арбитража можно найти решение об отстранении арбитражного управляющего Петра Попова (в феврале 2018 года было остановлено его членство в «Саморегулируемой организации арбитражных управляющих Северо-Запада»). Летом прошлого года при банкротстве ЗАО «Красноуральский завод литейных сплавов» Федеральная налоговая служба потребовала возмещения убытков в размере 97 млн руб., причиненных неправомерными действиями арбитражного управляющего. Суд признал Попова виновным и постановил взыскать 22 млн руб.

Второй кейс связан с бывшим конкурсным управляющим ЗАО «Редом» Петром Подпориным, действия которого по выявлению задолженностей третьих лиц суд счел ненадлежащими. Арбитражный управляющий не оспорил сомнительные договоры и не вернул в компанию1,5 млрд руб., и убытки должника были возложены на него. В кассации он добился снижения суммы до 800 млн руб. Инициатором применения максимального наказания в обоих случаях была налоговая.

По данным Федресурса, в 2017 году число компаний-банкротов составило 13,5 тыс., что на 7,7% больше, чем в 2016 году. В Свердловской области в 2017 году появилось 447 компаний-банкротов, что составляет 3% от общероссийского показателя.

  • Реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление и внешнее управление) не распространены: в 2017 году они применены к 396 компаниям, что составляет всего 2% от общего числа введенных судами процедур.
  • В прошлом году суды ввели наблюдение в отношении 11 517 компаний (что на 9,4% больше, чем в 2016 году). Наблюдение, как правило, завершается переходом в банкротство в среднем через полгода, значит большая часть этих компаний в течение 2018 года будут признаны несостоятельными.

Опрошенные РБК Екатеринбург эксперты говорят, что банкротный кластер находится в условиях формирования новой правовой практики. В разных субъектах страны она пока выглядит по-разному.

«Даже в УрФО единого сценария пока нет — в Курганской области арбитраж признает доводы обоснованными, особенно если речь идет о требованиях госоргана, но при этом чаще освобождает арбитражного от ответственности за малозначительностью нарушения. В Челябинской области судьи соглашаются с административной ответственностью и штрафуют по верхней планке. В Свердловской области очень взвешенный подход, кстати, потому что во всех судах делами арбитражных управляющих занимаются судьи административного состава, которые далеки от банкротств, а на Среднем Урале — судьи, которые ведут банкротства и очень хорошо разбираются в специфике», — говорит представитель одного из крупнейших СРО, пожелавший остаться неназванным.

  • Строительство несколько лет подряд остается безусловным лидером банкротств. На эту отрасль пришлось 20% всех компаний, находящихся в стадии конкурсного производства.
  • Эффективность процедур банкротства снижается второй год подряд. В 2017 году кредиторам вернули 5,5% требований, включенных в реестры кредиторов, в 2016 году – 6%, в 2015 году – 6,3%. Средний размер удовлетворенных требований кредиторов (на одно дело) составил 4 млн рублей в 2017 году, в 1,5 раза меньше, чем в 2016 году.

Арбитражный управляющий Эдуард Чу замечает, что цель законодателя, создавшего новые инструменты воздействия два года назад, — понятна. «Я слышал очень субъективные оценки о том, что лишь 10% арбитражных управляющих сегодня реально являются антикризисными менеджерами, но позвольте, вообще-то именно это является ключевой задачей в банкротстве. Необходима чистка от недобросовестных игроков, но важно при этом соблюсти баланс и не навредить системе, участники которой испытывает колоссальную нагрузку сегодня», — поясняет Чу.

Арбитражный управляющий Юрий Попов говорит, что сегодня в Управлении Росреестра и арбитражных судах сложился «инквизиторский подход» в отношении арбитражных управляющих, который выражается в преследованиях и многочисленных административных делах за каждую, порой совершенно надуманную, провинность, в том числе опечатки и отклонения от сроков публикаций информации в пару дней, за нарушения, которые не повлекли никаких негативных последствий. За это арбитражных управляющих (не защищенных специальным законом, как например, адвокаты или нотариусы) могут привлечь к самым жестким мерам ответственности.

Сам Попов был наказан за нахождение на больничном. В ходе административного расследования Росреестра было установлено, что «арбитражный управляющий мог осуществлять работу по ведению процедур банкротств иных должников, находясь на больничном листе», сказано в судебном решении. Болезнь управляющего трактуется как «злоупотребление правом».

Опрошенные РБК Екатеринбург эксперты говорят о том, что действующая норма о дисквалификации является неадекватной реалиям и требует пересмотра. В первую очередь, в части ограничения случаев запрета на работу, которые сейчас в законе не прописаны: так, применение крайней меры воздействия было бы логичным в ситуации, когда от действий управляющего наступил ущерб или реальный убыток.

Статья написана по материалам сайтов: zakon.ru, www.gazeta.ru, www.vedomosti.ru, www.novostibankrotstva.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector