+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Обзор: ВС о злоупотреблении правом в организации цепочки сделок со спорной квартирой 2019 год

Обеспечительные сделки ЮниКредит Банка» недействительны, поскольку отсутствовала «экономическая целесообразность» их заключения, решили три инстанции. Экономколлегия ВС рассудила иначе, освободив кредитную организацию от необходимости подтверждать свою добросовестность «строгими средствами доказывания» и одновременно от «неочевидных претензий» поручителя.

В 2009–2013 годах «ЮниКредит Банк» финансировал ЗАО «КИТ» в рамках договора факторингового обслуживания, а также выдал компании несколько кредитов. В качестве обеспечения исполнения обязательств по этим сделкам банк заключил договоры поручительства и залога с ООО «Кавказкурортрозлив», которое вместе с обществом «КИТ» входило в одну группу компаний по производству и реализации питьевой воды и соков – «Родники Кавказа».

«ЮниКредит Банк» обратился с жалобой в Верховный суд РФ, и судья Иван Разумов решил передать спор на рассмотрение экономической коллегии, которая в итоге отправила его на новое рассмотрение в суд первой инстанции (см. «Границы «нецелесообразности»: ВС не увидел злоупотребления в действиях «ЮниКредит Банка»).

Свои мотивы «тройка» (Разумов, Денис Капкаев и Олег Шилохвост) объяснила в опубликованном в конце прошлого года определении. Там судьи ВС в первую очередь указали, что для признания спорных сделок недействительными нижестоящим судам нужно было установить признаки злоупотребления правом со стороны «ЮниКредит Банка», однако с этой задачей они не справились.

Так, конкретизировала экономколлегия, о злоупотреблении правом со стороны кредитной организации при заключении обеспечительных сделок могло бы свидетельствовать, например, совершение банком спорных сделок не в соответствии с их обычным предназначением – то есть «не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств». А например, для участия в операциях по неправомерному выводу активов или в целях получения безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности или для причинения вреда другим кредиторам, следует из определения ВС.

Однако по общему правилу статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное, напомнила экономколлегия. И «ЮниКредит Банк» «не должен был подтверждать собственную добросовестность строгими средствами доказывания, пытаясь опровергнуть неочевидные претензии поручителя», рассудили судьи ВС, а при отсутствии доказательств обратного – нет оснований считать, что кредитная организация «подвергла бы себя не имеющему экономического смысла риску и предоставила бы заемные средства». Именно арбитражный управляющий должен был доказать, что «ЮниКредит Банк» «отклонился от стандарта поведения обычной кредитной организации и злоупотребил правом», указала «тройка». «Не имелось оснований ожидать, что банк должен был заботиться о выгодности спорных сделок для поручителя (залогодателя)», – говорится также в определении.

«Уклонились» суды, по мнению экономколлегии, и от исследования доводов банка об общих интересах обанкротившихся обществ. «Не проанализировав, какие сделки совершались в спорный период внутри группы, не оценив общие обороты между членами этой группы, суды сделали преждевременный вывод об отсутствии экономической целесообразности предоставления обеспечения», – разъясняется в определении ВС.

Экономколлегия сослалась также на постановление Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 12 июля 2012 года № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», согласно которому заключение договора поручительства (залога) может быть вызвано наличием у заемщиков и поручителей (залогодателей) общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга). «Вместе с тем общества, прямо контролирующие друг друга, не могли быть поставлены судами в иное положение, нежели общества, имеющие корпоративные связи через одних и тех же бенефициаров», – делается также вывод в определении.

В этом деле нижестоящие суды неверно распределили бремя доказывания недобросовестности действий банка, а также продемонстрировали крайне формализованный подход к вопросу определения экономической целесообразности заключения обеспечительных сделок, комментирует спор Максим Белозеров, юрист Nektorov, Saveliev & Partners. «По внешним признакам, бизнес-логике, исходя их имеющегося опыта, а также личности самого банка-кредитора (авторитетный международный банк, который ничем себя не запятнал) логика суда высшей инстанции представляется обоснованной», – говорит также Юлий Тай, управляющий партнер адвокатского бюро «Бартолиус». Для добросовестного банка является обычной практикой факт предоставления безвозмездных поручительств и даже залогов компаниями, входящими в одну группу с основным должником, поясняет он.

Белозеров также обращает внимание на вывод экономколлегии о том, что наличие между должником и поручителем (залогодателем) корпоративных связей через одних и тех же бенефициаров свидетельствует о наличии у них общих экономических интересов, а значит, служит доказательством обоснованности предоставления обеспечения. «Тем самым ВС РФ расширил толкование критерия наличия общих экономических интересов заемщиков и поручителей, данное в п. 9 постановления Пленума ВАС № 42», – считает он.

Существовавшие до внесения изменений в ГК РФ Федеральным законом от 07.05.2013 N 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» последствия совершения антисоциальных сделок были неудобны для использования ст. 169 ГК РФ в качестве генеральной клаузулы для признания недействительными сделок, совершенных со злоупотреблением правом.[1].

В качестве правового основания, используемой для признания недействительными сделок, совершенных со злоупотреблением правом была использована ст. 168 ГК в совокупности со ст. 10 ГК РФ.

Сделка, признанная недействительной по данному основанию признавалась ничтожной. В качестве правового последствия применялась общегражданская реституция.

После вступления в законную силу Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» статья 168 ГК РФ получила следующую редакцию:

«1. За исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

2. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки».

Какое это должно иметь значение для регулирования вопроса о признании сделки недействительной по мотиву злоупотребления правом?

Если признать, что сделка, совершенная со злоупотреблением правом, недействительна по мотиву п. 1 ст.168 ГК РФ, ст. 10 ГК РФ, то следовательно, такого рода сделка является оспоримой со всеми вытекающими последствиями (срок исковой давности, субъекты оспаривания и проч.).

Если же квалифицировать такого рода сделку по п. 2 ст. 168 ГК РФ, ст. 10 ГК РФ, то в предмет доказывания, помимо самого злоупотребления правом, необходимо включать доказывание факта того, что оспариваемая сделка посягает на права и охраняемые законом интересы третьих лиц либо публичные интересы.

То есть сторона сделки, оспаривающая ее по мотиву злоупотребления правом, должна доказать, что данная сделка причинила ущерб законным интересам и правам лиц, которые не являются стороной оспариваемой сделки. Только таком случае сделка, совершенная со злоупотреблением правом, может быть признана ничтожной по этому основанию.

В обоих случаях (как при оспоримости, так и ничтожности сделки) действуют общие ограничения ст. 166 ГК РФ в новой редакции: 1) требование по общему правилу может быть предъявлено лишь стороной сделки; 2) сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли; 3) заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Это интересно:  Заключение мирового соглашения: стороны сделки и предмет договора 2019 год

Верховный суд РФ после ликвидации ВАС РФ крайне настороженно отнесся к практике оспаривания сделок по мотиву злоупотребления правом.

Так, в определении Верховного Суда РФ от 11.11.2014 N 9-КГ14-7 указано, что «в ст. 10 ГК Российской Федерации определены пределы осуществления гражданских прав, установлена недопустимость злоупотребления правом.

Кроме того, п. 4 ст. 10 ГК Российской Федерации установлено право лица, чьи права были нарушены злоупотреблением правом другим лицом, требовать возмещения причиненных этим убытков. Признание гражданско-правовых сделок недействительными действующим гражданским законодательством к способам возмещения понесенных убытков не отнесено.

При этом основания для признания сделок недействительными установлены § 2 гл. 9 ГК Российской Федерации, из которого следует, что злоупотребление правом основанием для признания какой-либо гражданско-правовой сделки недействительной не является».

Иными словами гражданская коллегия объединённого ВС РФ изначально не признавала такого правового основания для признания сделки недействительной совершение сделки со злоупотреблением правом.

В опубликованном Обзоре ВС РФ № 1 за 2015 год[2] в вопросе №6 дан ответ, сводящийся к тому, что злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный ст. 10 ГК РФ, поэтому такая сделка признаётся недействительной на основании ст. 10 и 168 ГК РФ.

Между тем данный ответ не содержит разъяснений, является ли такая сделка оспоримой либо ничтожной, а также что конкретно входит в предмет доказывания при рассмотрении такого рода дел.

Сам названный ответ ВС РФ мотивирован ссылками на правовые принципы.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

В силу абзаца первого п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Однако противоречие сделки правовым принципам в зарубежной практике влечет признание сделки недействительной по мотиву нарушения основ правопорядка и нравственности[3].

Так Я. Шапп указывал, что противоречие добрых нравов также может заключаться и в нарушении основополагающих правовых принципов[4].

Мы полагаем, что в настоящий момент отпали существовавшие ранее ограничения в применении ст. 169 ГК РФ (односторонняя реституция, взыскание всего полученного по сделке в доход государства).

Действующая редакция данной нормы права позволяет применять к сторонам сделки двустороннюю реституцию.

К преимуществам данного подхода следует отнести то, что не будет такой ситуации, когда одно и тоже нарушение принципа добросовестности водном случае влечет оспоримость сделки, а в другом – ее ничтожность. Всякое нарушение правового принципа добросовестности будет квалифицировано как ничтожное.

В спорном постановлении Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. N 16 «О свободе договора и ее пределах» в п. 9 содержится, на наш взгляд, верный тезис «в то же время, поскольку согласно пункту 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения, слабая сторона договора вправе заявить о недопустимости применения несправедливых договорных условий на основании статьи 10 ГК РФ или о ничтожности таких условий по статье 169 ГК РФ».

В качестве генеральной клаузулы для перепроверки сделок, совершенных в нарушение названного принципиального запрета, предлагается ст. 169 ГК РФ.

[1] Скловский К.И. О пределах действия нормы ст. 169 ГК РФ // Вестник гражданского права, 2007, N 3, Он же О новом порядке применения статьи 169 ГК РФ арбитражными судами //Вестник гражданского права», 2008, N 3

[4] Шапп Я. Система германского гражданского права: учебник/ Пер. пер с нем. С.В. Королева. – М.: Междунар. отнош., 2006,С. 282

Иногда участники процесса злоупотребляют своими правами, чтобы добиться положительного для них исхода дела. На действия этих лиц распространяются нормы ст. ГК РФ. Долгое время содержание названной статьи представлялось многим юристам крайне неопределенным, а суды прибегали к ней достаточно редко. При этом количество судебных актов, в которых ст. 10 ГК РФ применялась «к месту» и правильно, было невелико. С 1 марта 2013 г. вступил в силу закон, скорректировавший положение ГК РФ, касающейся злоупотребления правом. Что же изменилось на практике с принятием новой редакции? Появилось ли у сторон больше возможностей по доказыванию и пересечению фактов злоупотребления правом?

Толкование нормы

При анализе подходов судов к применению ст. 10 ГК РФ, а именно к определению понятий «злоупотребление правом» и «добросовестность», прежде всего, следует обратить внимания на позиции ВАС РФ и ВС РФ, изложенные в их информационных письмах и постановлениях.

Одно из первых разъяснений по данному вопросу было дано в Постановлении Пленума ВС РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 6/8), в котором было указано на необходимость подробной мотивировки оснований применения ст. 10 ГК РФ для квалификации действий в качестве злоупотребления правом.

В п. 5 Информационного письма № 127 обозначена цель применения рассматриваемой статьи, и это – «не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления». Таким образом, было нивелировано формальное основание для неприменения ст. 10 ГК РФ в отношении ответчиков, которым в соответствии с п. 2 ст. 10 ГК РФ суды должны были отказывать в защите их прав.

Следует обратить особое внимание на пп. 9, 10 Информационного письма № 127, в которых Президиум ВАС РФ отошел от классической модели применения ст. 10 ГК РФ, заключавшейся в нарушении специальных норм, а также ссылке на ст. 10 ГК РФ с учетом обстоятельств дела, и закрепил возможность признания сделок недействительными на основании совокупности применения положений ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

Приверженность высшей судебной инстанции идее о подобной свободе применения ст. 10 ГК РФ была продемонстрирована ею при анализе дел о банкротстве, в ходе которого Пленумом ВАС РФ прямо указал, что «наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке» (Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”»).

Аналогичный подход нашел свое отражение в Постановлении Пленума ВАС РФ от 06.12.2013 № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве». Таким образом, высшая судебная инстанция продолжает призывать суды применять ст. 10 ГК РФ по собственной инициативе.

Анализ изменений

Понятие «злоупотребление правом», впервые введенное в ГК РФ в 1994 г. и редко используемое в судебной практике, получило второе рождение после 1 марта 2013 г., когда вступила в силу новая редакция ст. 10 ГК РФ.
До указанной даты выделялись следующие формы злоупотребления правом:

  • шикана – действие лица, имеющего намерение (умысел) причинить вред другому лицу
  • использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции
  • злоупотребление доминирующим положением на рынке, т. е. создание монополистами благоприятных для себя условий в ущерб конкурентам
Это интересно:  Как взыскать долг по алиментам после 18 лет с алиментоплательщика 2019 год

Одновременно ст. 10 ГК РФ в предыдущей редакции содержала указание на «злоупотребление правом в иных формах».

Ключевым признаком шиканы является наличие исключительной цели, заключающейся в причинении вреда другому лицу. Иные, отличные от шиканы, формы злоупотребления правом могут иметь другие, в т. ч. правомерные, цели.

С практической точки зрения, к формам злоупотребления правом можно отнести не только действия, предпринимаемые исключительно с целью причинения вреда другому участнику правоотношений, но и направленные, например, на удовлетворение собственных интересов и потребностей, без учета того, что ими наносится вред иному лицу.

В доктрине существуют многочисленные классификации форм злоупотребления правом исходя из возможных целей субъекта. При этом неотъемлемыми признаками злоупотребления правом являются:

  • наличие определенной цели, выраженной в намерении причинить вред своим поведением
  • использование в качестве способа злоупотребления непосредственно гражданского права (обязанности)
  • действие ст. 10 ГК РФ, регулирующей данное правоотношение

Суды прямо отмечают, что область и условия применения положений ст. 10 ГК РФ исключительно судебные. Например, в п. 5 Постановления № 6/8, судам предписано при применении ст. 10 ГК РФ указывать, какие именно действия квалифицируются как злоупотребление правом.

В рамках реформы гражданского законодательства Федеральным законом от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Закон № 302-ФЗ) вышеприведенный список форм злоупотребления правом был дополнен действиями в обход закона с противоправной целью. Поправки также закрепили неразрывную связь между недобросовестностью осуществления гражданских прав и правовой природой злоупотребления правом.

Таким образом, после вступления в силу 1 марта 2013 г. Закона № 302-ФЗ осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав были запрещены.

Важное для последующей судебной практики дополнение законодатель предусмотрел в п. 2 ст. 10 ГК РФ: в случае несоблюдения требований, не допускающих злоупотреблению правом, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления может не только отказать лицу в защите принадлежащего ему права, но и применить иные меры, определенные законом.

В п. 6 Информационного письма № 127, по сути, указано на то, что институт злоупотребления правом носит резервный характер. Если есть специальная норма, направленная на борьбу с тем или иным нарушением, то применять следует ее, а не более общие положения ст. 10 ГК РФ.

Кроме того, поскольку об обходе закона в п. 1 ст. 10 ГК РФ говорится как о форме недобросовестного поведения, то соответствующее положение следует рассматривать вкупе с новым п. 5 ст. 10 ГК РФ, который устанавливает презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений и разумности их действий. До 1 марта 2013 г. эта презумпция была сформулирована в усеченной форме, т. е. закон ставил защиту прав в зависимость от добросовестности субъекта.

Теперь же в связи с расширением понятия указанной презумпции бремя доказывания совершения действий в обход закона возлагается на лицо, которое ссылается на данное обстоятельство.

Появившуюся благодаря Закону № 302-ФЗ возможность распространения категории «злоупотребление» на действия, которые можно квалифицировать как «обход закона с противоправной целью», можно расценивать как позитивный фактор, позволяющий сторонам и суду активнее «пользоваться» ст. 10 ГК РФ. Кроме того, рассматриваемая статья избавилась от излишних нагромождений в части презумпции добросовестности стороны.

Дополнение ст. 10 ГК РФ указанием на иные меры защиты (помимо предусмотренного ею и ранее отказа в защите права) связано с тем, что изначально законодатель предполагал, что названная статья станет применяться только в отношении недобросовестного истца, которому в соответствующих случаях суд будет отказывать в защите права. Под влиянием сложившейся судебной практики формулировка «иные меры» позволит применять ст. 10 ГК РФ в отношении ответчиков и других участников процесса со ссылкой не только на разъяснения ВАС РФ, но и на прямые предписания закона.

Практика применения

На сегодняшний день наиболее показательные примеры применения судами ст. 10 ГК РФ можно наблюдать в делах о банкротстве, а именно при рассмотрении заявлений кредиторов о включении в реестр требований кредиторов. Связано это, в первую очередь, с тем, что в п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» судам предписано вне зависимости от поступивших возражений проверять обоснованность требований кредиторов.

Так, суды могут отказать в удовлетворении требований кредитора в случае, если из обстоятельств дела видно, что обосновывающие их правоотношения:

  • не отвечают интересам должника (Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 20.05.2013 по делу № А82-11268/2011)
  • не имеют экономической целесообразности (Постановление ФАС Поволжского округа от 04.09.2012 по делу № А65-19446/2011)

Суды также отказывают во включении требований в реестр требований кредиторов на основании договора в случае, если были установлены следующие обстоятельства его заключения:

  • отсутствие встречного предоставления
  • наличие признаков злоупотребления правом в действиях сторон договора
  • совершение сделки с целью причинения вреда кредитору (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 02.07.2013 № Ф03-2784/2013 по делу № А04-7159/2012)

Таким образом, суды, применяя ст. 10, 168 ГК РФ, часто используют конкретизированные критерии недействительности сделок, уставленные в гл. III.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», прямо на них не ссылаясь.

Старые проблемы новой редакции

Несмотря на то, что новая редакция ст. 10 ГК РФ содержит более четкие предписания на случай выявления злоупотребления правом, старые проблемы остались. Так, действующая редакция п. 2 ст. 10 ГК РФ определяет, что при обнаружении злоупотребления правом суд «отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом». Формально дискреция суда расширена, однако фактически он остался в рамках ограничений, установленных АПК РФ. Т. е. если стороны не представят суду достаточных доказательств для применения ст. 10 ГК РФ, то он не сможет прибегнуть к ней самостоятельно.

Статья 70 АПК РФ предусматривает основания для освобождения от доказывания, в т. ч. в случае если между сторонами достигнуто соглашение. Конечно, существует ч. 4 данной статьи, позволяющая судам не принимать признание сторонами обстоятельств при наличии достаточных доказательств, свидетельствующих о намерении злоупотребить правами. Тем не менее, ввиду состязательного характера арбитражного процесса суд при отсутствии доказательств злоупотребления правом сам их запросить не может. Из этого следует, что на практике стороны, которые только «изображают» спор с целью создания, изменения или прекращения прав и обязанностей, не представляя в суд «лишних» документов, в большинстве ситуаций по-прежнему смогут безнаказанно нарушать положения ст. 10 ГК РФ.

Франция является первопроходцем во многих аспектах внедрения в законодательство понятий добросовестности и злоупотребления правом. Гражданский кодекс Франции (Code civil) не содержит полного аналога ст. 10 ГК РФ. Как правило, термин «злоупотребление» применяется к конкретным правоотношениям и допустим только в определенных ситуациях. Связанно это с тем, что французский законодатель опасается ограничения свобод граждан.

Более широкая трактовка понятия «злоупотребление правом» дается в разделе Гражданского кодекса Франции, посвященном деликтам. Следовательно, обязательным условием применения судами соответствующих мер при выявлении злоупотребления правом (помимо их применения в особо оговоренных случаях), является наличие ущерба.

Кроме того, суды не только оценивают нарушение прав истца или ответчика, но и устанавливают, не пострадали ли в результате злоупотребления правом публичные интересы.

В Швейцарии суды уполномочены признавать действия направленными на злоупотребление правом и давать собственную мотивировку в случае, если закон прямо не регулирует подобные ситуации. Злоупотребление правом должно быть явным.

Кроме того, так же, как ГК РФ, Гражданский кодекс Швейцарии (Schweizerisches Zivilgesetzbuch) предусматривает, что лицу, злоупотребившему правом, должно быть отказано в защите. Он также содержит прямое указание на запрет недобросовестной конкуренции или ее ограничение как одну из форм злоупотребления правом.

В целом формулировки закона являются достаточно широкими, и судам приходится определять злоупотребление исходя из фактических обстоятельств каждого конкретного дела.

Использование формальных нарушений для причинения вреда контрагенту или извлечения дополнительной выгоды говорит о недобросовестности стороны.

Это интересно:  Российский внутренний выигрышный заем 1992 года: ситуация на сегодня 2019 год

Недобросовестные контрагенты могут использовать закрепленные в договоре и законе меры ответственности для извлечения необоснованной выгоды за счет другой стороны. Несмотря на формальную правомерность их действий, они преследуют цели за пределами защиты законных интересов. В этой ситуации вторая сторона может попытаться доказать, что происходит злоупотребление правом.

На практике множество дел, когда суды усматривали или, наоборот, не усматривали в поведении сторон злоупотребление правом. И приводить примеры разной направленности можно до бесконечности. Дело в том, что нет конкретного перечня обстоятельств (случаев), когда только по внешним формальным признакам понятно, есть злоупотребление правом в конкретном деле или его нет. Каждый раз и сторонам, и суду приходится изучать обстоятельства дела, поведение сторон и самое главное — мотивы, которые сподвигли стороны на то или иное действие (бездействие).

Само по себе требование о взыскании неустойки или оспаривание договора, или же истребование документов не могут быть «плохими» или «хорошими» в отрыве от внутренних мотивов, целей сторон спора и обстоятельств дела. И все же, есть ли какие-то общие направления — критерии, которые позволяют хотя бы заподозрить злоупотребление? Да, есть, в частности, они приведены в ст. 1 и ст. 10 ГК РФ.

Согласно п.п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Следовательно, на что и указывает законодатель в ст. 10 ГК РФ, не допускается заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав, а также осуществление прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу. Причем такое поведение запрещено как в случае, когда стороны действуют в обход закона с противоправной целью, так и когда на первый взгляд закон соблюден, то есть используются внешне законные схемы.

Но что такое добросовестное поведение? Законодатель не раскрывает явно это понятие. По-видимому, имеется в виду, что добросовестное поведение — это поведение, при котором стороны соблюдает принципы гражданских правоотношений, как-то: признание равенства участников правоотношений, неприкосновенность собственности, свобода договора и др. То есть когда стороны осуществляют свои права «с оглядкой» на других, с соблюдением разумного баланса интересов всех участников правоотношений и общества в целом, тогда злоупотребления правом просто не будет.

Исходя из анализа практики, можно выявить четыре распространённых категории дел по злоупотреблению правом.

Одна сторона договора оказалась в заведомо более выгодном положении, чем другая, злоупотребление правом проявилось уже на стадии заключения договора. Добровольность исполнителя при подписании договора не означает, что свобода договора и свобода принимать на себя обязанности по договору перечеркивают обязанность действовать добросовестно для заказчика. То есть первая категория дел по злоупотреблению — нарушение принципа равенства участников сторон, когда одна сторона ставится заведомо в более выгодное положение. (Это не относится к случаям, когда закон или договор защищают более слабую сторону в отношениях.)

Вторая категория дел по злоупотреблению — использование ситуации для извлечения дополнительной выгоды, способствование продолжению нарушения обязательств одной из сторон в корыстных целях. Например, в одном деле о поставке нефтепродуктов покупатель регулярно допускал ошибки при оформлении отгрузочных разнарядок. Договор предусматривал неустойку за это, поставщик знал о нарушениях, но в течение долгого времени претензий не предъявлял, а затем потребовал уплаты неустойки.

Если бы действия поставщика были добросовестными, он бы без промедления указал на неверное оформление документов и потребовал выплаты неустойки.

Третья категория дел — сторона в своих целях создает условия, когда другие лица не могут исполнить свои обязательства по закону или договору.

Так, участник ООО обратился с иском об обязании предоставить копии документов, касающихся деятельности общества: финансовую (бухгалтерскую) отчетность, некоторые приказы по ООО и др. Суд первой инстанции требования удовлетворил, однако апелляция и кассация рассудили иначе: ООО не смогло предоставить истцу документы по вине самого истца. Истец ранее занимал должность директора ООО и исполнял обязанности бухгалтера, а после отстранения от должности не передал спорные документы новому руководителю.

ООО вынуждено было в рамках другого дела обратиться в суд, который обязал бывшего директора предоставить ООО документы, список которых совпадает со списком документов по рассматриваемому спору. Таким образом, истец фактически просит обязать ответчика предоставить ему документы, которые у ответчика отсутствуют и решением арбитражного суда были затребованы у самого истца. Кроме того, в иске указаны, в том числе, и документы, которые в самом запросе о предоставлении документов отсутствуют.

Здесь недобросовестность состоит в том, что участник ООО специально «увел» документы, чтобы создать ситуацию, когда общество не сможет выполнить его требования о предоставлении документов. Тем самым, вероятно, он мстил ООО, пытаясь извлечь в дальнейшем и материальную выгоду.

Четвертая категория дел — использование законных способов защиты права или реализация права с намерением причинить вред другой стороне, третьему лицу или получить необоснованную выгоду.

Например, истец требовал признать недействительными договоры купли-продажи зданий. В его изложении, крупная сделка была проведена с нарушением порядка одобрения. Но хотя нарушение порядка одобрения действительно было, суды отказали в иске со ссылкой на ст. 10 ГК РФ. Выявились злоупотребления правом и со стороны истца, и со стороны ответчика.

При рассмотрении дела выяснилось, что ответчик заключил кредитный договор с банком и передал приобретенные здания в залог как обеспечение обязательств по кредиту. Однако задолженность не гасил, а когда истец обратился в суд, уклонялся от участия в процессе и не отстаивал собственные интересы. Следовательно, бездействие ответчика свидетельствует о злоупотреблении, так как оно способствовало ситуации, когда банк утратил бы право залога на спорное имущество.

Злоупотребления истца состояли в том, что, помимо рассматриваемого иска и реституционного требования к ответчику в рамках другого дела, истец заявил о включении в реестр требований кредиторов сумму задолженности в 65 млн руб., перечисленную по спорным сделкам (в рамках дела о признании ответчика банкротом). Истец создал ситуацию, когда на его стороне оказалось бы как спорное имущество, так и уплаченные за него денежные средства. В отношении банка как кредитора ответчика это злоупотребление правом в иных формах.

Статья написана по материалам сайтов: pravo.ru, zakon.ru, www.lidings.com, www.arbitr-praktika.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector