+7 (499) 938-69-47  Москва

+7 (812) 467-45-73  Санкт-Петербург

8 (800) 511-49-68  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

ВС РФ упростил арест имущества в спорах об ответственности бенефициаров бизнеса 2019 год

ВС разъяснил привлечение конечного бенефициара к субсидиарной ответственности Верховный Суд отметил, что по общему правилу бенефициар скрывает свое влияние на должника, а потому о привлечении к ответственности могут говорить косвенные признаки

Налоговый орган выявил задолженность Общества по налогам, сборам и обязательным платежам за 2001–2009 гг., а также за 9 месяцев 2010 г. на общую сумму около 8 млрд руб. Согласно имеющимся документам, в период с 23 декабря 2005 г. по 3 апреля 2011 г. мажоритарным участником Общества являлся Концерн, участниками которого являлись два человека, одним из которых был А. с долей участия 90,3%.

14 марта 2013 г. Общество было признано банкротом. Конкурсный управляющий, сославшись на то, что причиной банкротства стали в том числе действия Концерна и А., контролировавшего как его, так и самого должника, обратился в суд с требованиями о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности.

Суды установили, что в обозначенный период со счетов должника Концерну перечислены денежные средства в размере около 4,2 млрд руб. с назначением платежа «за зерно». При этом доказательств поставки не было. Кроме того, было прекращено право собственности Общества на 60 производственных объектов, большая часть из которых реализована Концерну. Также заключения экспертов указали, что если бы выведенные денежные средства были использованы для уплаты налогов, то неплатежеспособности бы не возникло. Таким образом, суды привлекли Концерн к субсидиарной ответственности.

Обращаясь с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности А., конкурсный управляющий сослался на то, что совокупный размер полученных им от Концерна денежных средств составил более 2,5 млрд рублей. Он также полагал, что банкротство Общества вызвано именно действиями А. как конечного бенефициара. По мнению управляющего, именно А. в силу преобладающего участия в уставном капитале Концерна определял действия этого Общества, которое использовал в качестве «прикрытия» для безосновательного выведения из оборота Общества денежных средств с использованием счетов Концерна в качестве транзитных.

Однако суды отказали в привлечении А. к субсидиарной ответственности, посчитав, что конкурсный управляющий не представил достаточных доказательств. Кроме того, они пришли к выводу о пропуске срока исковой давности, так как заявление о привлечении участника было подано 29 сентября 2016 г., в то время как в момент открытия конкурсного производства 14 марта 2013 г. конкурсный управляющий знал о зачислении денег на счета А.

Рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего Общества, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ указала, что вопреки позиции судов факт совершения платежа не говорит ни о неправомерности действий А., ни о наличии у него статуса конечного бенефициара, виновного в банкротстве Общества, поскольку в нормальном обороте платежи, как правило, совершаются в счет исполнения существующих обязательств. Кроме того, ВС отметил, что суды не выяснили, с какого момента правомочные лица узнали или реально имели возможность узнать об обстоятельствах, положенных в обоснование требования конкурсного управляющего, – об имевшем место, по их мнению, неправомерном обращении участником в свою собственность выручки Общества в отсутствие реальных отношений, в том числе заемных, с использованием недостоверного документооборота, которое привело к банкротству должника.

Верховный Суд пояснил, что обычно бенефициар не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица, его отношения с обществом не регламентированы нормативными или локальными актами. ВС также отметил, что о наличии подконтрольности могли свидетельствовать определенные обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин, противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности, а также данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому. По мнению Суда, следует обращать внимание и на другие обстоятельства.

«Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо», – указано в определении ВС РФ.

Таким образом, Суд определил отменить решения судов нижестоящих инстанций в части отказа в удовлетворении требования о привлечении А. к субсидиарной ответственности и направил дело на новое рассмотрение в указанной части.

Комментируя определение Верховного Суда, партнер АБ «Резник, Гагарин и партнеры» Сергей Косоруков отметил, что оно свидетельствует о важнейших изменениях судебной практики по делам о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих признанных несостоятельными должников.

«Во-первых, определение направлено на преодоление формального подхода к установлению момента начала течения исковой давности по таким спорам, который ранее привязывался к моменту совершения платежей или иных действий, являвшихся основанием требований конкурсного управляющего. Верховный Суд, напротив, указал, что начало течения исковой давности должно связываться с моментом, когда управомоченное лицо узнало или должно было узнать обо всех обстоятельствах, положенных в обоснование требования конкурсного управляющего, в том числе о факте контроля над должником и использовании такого контроля в целях совершения платежей или иных действий в пользу контролирующего должника лица в отсутствие между ними реальных отношений», – указал Сергей Косоруков.

Он добавил, что по существу Верховный Суд РФ ориентировал суды на необходимость учета правовой квалификации для определения момента начала течения исковой давности в ситуациях, когда совершение платежа или иного действия не является само по себе неправомерным, а может быть признано таковым только в совокупности с иными обстоятельствами, которые на момент их совершения могут быть еще не известны управомоченному лицу.

«Во-вторых, определение направлено на преодоление формального подхода и к установлению самого факта контроля над должником. Верховный Суд подчеркнул, что такой контроль крайне редко может подтверждаться прямыми доказательствами, в частности, “исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику, относительно его деятельности”. В связи с этим ВС РФ предложил учитывать и косвенные доказательства такого контроля, касающиеся, прежде всего, согласованности действий контролирующего и контролируемого лица, их экономической невыгодности для контролируемого лица и т.д.», – отметил Сергей Косоруков.

Адвокат, партнер VEGAS LEX Александр Вязовик указал, что данное определение ВС РФ делает следующий шаг в развитии практики привлечения к ответственности конечных бенефициаров, выведших активы должника в преддверии банкротства. «Верховный Суд указывает, каким образом следует подтверждать их фактический контроль в условиях отсутствия прямых доказательств этого. Определено, при наличии каких косвенных доказательств контроля бремя доказывания отсутствия указаний, приведших к банкротству компании, переходит на привлекаемое к ответственности лицо», – поясняет эксперт, добавив, что значимо и разъяснение ВС о сроках давности предъявления требований о привлечении к субсидиарной ответственности.

Управляющий партнер «LLC-Право» Дмитрий Лизунов пояснил, что Верховный Суд дал судам существенные разъяснения по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, которые, в частности, помогут верно определить конечного бенефициара должника и дать оценку его действиям. Эксперт указал, что, во-первых, срок исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. «При этом необходимо, чтобы возникли совокупность обстоятельств о лице, фактически контролирующем должника (конечный бенефициар), о неправомерных действиях (вывод имущества, перевод денежных средств) и факт недостаточности активов должника», – отметил он.

Это интересно:  Стороны обязательства и их обязанности в зависимости от статуса 2019 год

«Во-вторых, доказывать контроль бенефициара над деятельностью должника прямыми доказательствами не требуется. Поскольку конечный бенефициар не заинтересован в раскрытии своего статуса, следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица. Если будет установлено, что действия субъектов синхронны в отсутствие экономических причин, противоречат экономическим интересам должника и ведут к увеличению имущества бенефициара, а также данные действия не могли иметь место ни при каких обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности, то бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое лицо», – указал Дмитрий Лизунов.

Кроме того, он добавил, что после недавних изменений в Закон о банкротстве кредиторы и арбитражные управляющие все чаще стали подавать подобные заявления, средняя сумма таких заявлений уже превышает 10 млн руб. «При этом наметилась тенденция по удовлетворению таких заявлений по разнообразным основаниям. Полагаю, что такая тенденция не только сохранится, но и увеличится в геометрической прогрессии», – заключил эксперт.

Адвокат АП г. Москвы Василий Котлов, в свою очередь, считает, что нормативная мотивировка решения в части обоснования требований к бенефициару крайне слаба и вызывает вопросы. «Фактически она сведена к неправильному применению ст. 65 АПК РФ о распределении бремени доказывания и нарушению ст. 71 АПК РФ об оценке доказательств. Но ведь отказ в удовлетворении требования был связан с пропуском срока исковой давности. Не ссылаясь на материальные нормы, Верховный Суд таким образом пытается установить собственную норму права, заключающуюся в презумпции недобросовестности конечного бенефициара при соблюдении определенных условий, подтверждаемых “косвенными” доказательствами, формируемыми на основе “анализа поведения” субъектов», – пояснил эксперт.

Он отметил, что по существу санкционировано то, что в уголовном праве известно как объективное вменение, когда факты, подлежащие доказыванию, заменяются выводами, основанными исключительно на поведении стороны. «Сама аффилированность рассматривается как достаточное условие для возложения на ответчика бремени доказывания отсутствия вины», – указал Василий Котлов.

Кроме того, он отметил рассмотренный ВС вопрос о течении срока исковой давности. Адвокат пояснил, что позиция высшей судебной инстанции сводится к тому, что для применения исковой давности мало знать о самом факте, повлекшем нарушение права, но необходимо достоверно знать о правомерности вывода о таком нарушении, что уже является не столько вопросом факта, сколько вопросом права.

Юридическое лицо – прекрасная фикция. Именно она позволяет опосредовать имущество одного и более лиц в целях ведения предпринимательской деятельности в гражданском обороте. Несомненным преимуществом подобного способа является ограничение ответственности самого юридического лица только имуществом, которое ему принадлежит. Естественно, что есть еще процедура банкротства, но в целях данного материала представим, что по каким-то причинам она нам неинтересна.

Следовательно, при ограничении ответственности субъекта в обороте могут с завидным постоянством возникать ситуации, когда при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательств должник банально разводит руками перед кредитором и говорит, что не смог. Не рассчитал. Не справился с управлениями своими предпринимательскими рисками. А коль у самого кредитора они тоже есть, соответственно, проблема должника отчасти также находятся в зоне контроля кредитора.

В такой ситуации, а также учитывая положения п. 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса, определяющей ответственность для лиц, имеющих фактическую возможность определять действия самого юридического лица, крайне хочется распространения последней на иски кредиторов. Так как указанная норма, к сожалению, предоставляет право на возмещение убытков только участникам (учредителям) юридического лица. Соответственно, если вы кредитор, то у вас такого права нет, а если есть интерес в привлечении к ответственности учредителя (участника), то подобное становится нереальным ввиду нелепости действия учредителя против самого себя.

Поэтому до прямого указания в законе о предоставлении такого права и кредиторам можно было бы ожидать отсутствие иных вариантов поведения и де-факто тупик. Но кредиторы не должны останавливаться и признавать собственное поражение.

У кредиторов есть возможность привлечь бенефициаров юридического лица к полной имущественной (назовем для удобства ее субсидиарной) ответственности. И без дела о банкротстве. И без использования норм закона о банкротстве (с учетом последних изменений в закон о банкротстве).

Но спрашивается, каким образом это можно сделать?

Как могут негативные последствия деятельности юридического лица, являющегося самостоятельным и автономным, быть переложены на физическое лицо (бенефициара)?

Как раз для ответа на этот вопрос я для начала предложу обратить большее внимание и придать значение практике по корпоративным спорам, которая за последние несколько лет признала существование и (или) выработала порой удачные инструменты защиты прав и интересов обиженных кредиторов.

Так, еще в 2012 году в практике арбитражных судов была впервые упомянута и использована доктрина скрывания корпоративной вуали» (Постановление Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. № 16404/11 по делу акционерного общества «Парекс банк»).

При этом в отдельных судебных актах мы находим и определение самой доктрины. Под ней, в частности, суды понимают следующее, согласно концепции «снятия корпоративного занавеса», также именуемую концепцией «протыкания корпоративной вуали» (piercing the corporate veil), «проникновения за корпоративную вуаль» (Durchgriff hinter den gesellschaftsrechtlichen Schleier), при наличии определенных условий ответственность за нарушения обязательств со стороны компании возлагается на лиц, полностью ее контролирующих, если компания является всего лишь их «орудием» (vehicle), формальным прикрытием для недобросовестной деятельности. Использование компании как альтер эго (фасада, инструмента) своего владельца направлено, прежде всего, на привлечение контролирующего лица к ответственности по обязательствам контролируемой им компании (или наоборот).

Поэтому можно миновать юридическое лицо, доказать необходимость игнорирования конструкции юридического лица, и предъявить требования к бенефициарам должника.

Естественно, что может показаться, как подобную теорию (доктрину) можно применять в нашей российской деятельности и в обычных региональных арбитражных судах?

Да, можно. Давайте продемонстрирую вам ссылками на отдельные судебные дела.

Изложенное не является инструкцией для применения. Это, скорее всего, призыв к размышлениям о возможности использования различных инструментов для достижения поставленной цели. Особо в ситуации недобросовестного поведения должником, приведшим к неисполнению или ненадлежащему исполнению им своих обязательств.

Документы по теме:

Читайте также:

В ряде случаев деловая репутация юридического лица по закону не подлежит правовой защите. Проблема заключается в том, что для признания ее нарушенной истцу необходимо доказать три обстоятельства, которые указаны в ст. 152 ГК РФ, а также более подробно раскрыты в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». Что это за обстоятельства, расскажет наш эксперт.

Правительство поддержало соответствующую инициативу.

Данное основание не предусмотрено Налоговым кодексом.

Суд посчитал, что норма гражданского права, позволяющая привлечь к ответственности стороннее лицо, Конституции не противоречит и оспариванию не подлежит.

Привлечение бенефициаров бизнеса к субсидиарной ответственности, в т.ч. при выводе активов

Для кредиторов организации-банкрота очень интересным является вопрос привлечения к субсидиарной ответственности действительного выгодоприобретателя такой компании. Зачастую именно собственники, ключевые акционеры, крупные участники общества являются лицами, контролирующими деятельность организаций, а исполнительный орган играет в управлении компанией гораздо меньшую роль. Руководитель организации в большом количестве случаев является работником по трудовому договору, чьи полномочия существенно стеснены волей владельцев бизнеса. Таким образом, когда компания лишается платежеспособности и «падает» в банкротство, привлечение к субсидиарной ответственности руководителя предприятия часто менее эффективно, чем обращение к привлечению собственников и выгодоприобретателей. Очевидно, что бенефициары обладают огромным влиянием на экономическую деятельность организации, поскольку ее эффективная стратегия приносит им прибыль. Между тем, в большинстве случаев такие «серые кардиналы» так и остаются в тени.

Это интересно:  Рынок облигаций: что это и кто является участником процесса 2019 год

Согласно действующему законодательству, участника организации привлечь к субсидиарной ответственности гораздо сложнее, чем директора. Технически доказать причинно-следственную связь между действиями участника и наступлением неплатежеспособности должника практически невозможно (если такое лицо не играло одновременно свою роль в исполнительном аппарате).

В судебной практике по данному вопросу существуют абсолютно полярные решения. Однако тенденцию можно отследить. Ранее вопрос привлечения к ответственности учредителя рассматривался, в основном, в отношении муниципальных органов власти, которые доводили до банкротства муниципальные унитарные предприятия, изымая у них имущество, необходимое для осуществления ими хозяйственной деятельности. В отношении них до 2015 года удовлетворялись требования о привлечении к такой ответственности, если налицо была явная недобросовестность действий. Было очевидным, что учреждая такое муниципальное унитарное предприятие, муниципальное образование имеет возможность де-факто полностью контролировать его деятельность.

В прошлом году практика в этом отношении кардинально изменилась. Суды перестали находить причинно-следственную связь между действиями муниципальных органов власти и неплатежеспособностью подконтрольных им предприятий. Это распространилось и в отношении тех организаций, где в рассматриваемый период еще не были приняты специальные нормы о субсидиарной ответственности. Однако эта тенденция коснулась только дел с указанной категорией участников. В отношении частного бизнеса суды делают прямо противоположные выводы.

Из материалов дела:

Управляющий посчитал необходимым привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя, а также учредителя – юридическое лицо. Соответствующее заявление было удовлетворено и оставлено без изменения апелляционной инстанцией. ФАС Восточно-Сибирского округа посчитал, что необходимые обстоятельства не до конца исследованы, и направил дело на новое рассмотрение, в результате которого к субсидиарной ответственности привлекли только директора, а в части привлечения участника было отказано.

Верховный суд РФ с такими выводами не согласился.

Было выяснено, что учредило должника общество, в котором руководитель должника длительный период времени также являлся директором. Кроме того, в рассматриваемый период времени учредитель общества обладал 100% долей. Суд посчитал, что это достаточное основание для определения данной организации в качестве контролирующего лица. Убедительным в данном случае оказался и тот факт, что денежные средства должника в результате определенной схемы финансовых операций в итоге оказывались на счетах учредителя, что негативным образом повлияло на финансовое состояние должника. Суд сделал вывод, что такой механизм есть не что иное, как вывод активов (прим. автора — на тему борьбы с выводом активов читайте наш материал «ночной дозор налоговой»). Помимо прочего, рассматриваемый единственный участник общества изъял у должника имущество, что не позволило ему далее осуществлять свою производственно-хозяйственную деятельность.

Выводы суда:

1. Суд посчитал все изложенные выше факты и обстоятельства свидетельством того, что в своих действиях учредитель едва ли руководствовался интересами должника.

2. Был сделан интересный вывод о том, что суды нижестоящих инстанций необоснованно переложили на кредиторов бремя доказывания наличия оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в то время как сам учредитель в деле занимал неактивную позицию: обстоятельства совершения финансовых операций неясной этиологии и назначения не раскрыл, так же как и не представил сколько либо убедительных причин для изъятия материально-технических средств у должника. По мнению суда, такое поведение стороны свидетельствует об отказе от опровержения обстоятельств, приведенных другими участниками рассмотрения.

3. Были опровергнуты доводы нижестоящих судов о том, что понятие неплатежеспособности, по своей сути, является идентичным банкротству. Суд отметил, что утрата возможности исполнять свои денежные обязательства не обязательно возникает одномоментно с собственно несостоятельностью, следовательно, действия по изъятию имущества в обстановке уже имеющихся финансовых затруднений могли существенным образом спровоцировать банкротство должника.

Спорные судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение.

Комментарии юриста:

1. По нашему мнению, при рассмотрении дел о привлечении к субсидиарной ответственности (будь то руководитель, учредитель, арбитражный управляющий или иные лица) очень важно соблюдать баланс и руководствоваться принципом соразмерности, справедливости, разумности. Недопустимо относиться к таким делам формально, не исследуя с особой тщательностью все обстоятельства дела, не соизмеряя действия лица с объемом последствий.

2. Общей тенденцией в последнее время является игнорирование того факта, что руководитель, а часто и учредитель – это физические лица. Что означает для физического лица взыскание с него лично, из его собственного имущества сумм реестровой задолженности должника? Часто эти суммы составляют десятки, а то и сотни миллионов рублей . Поэтому очень важно внимательно изучить все обстоятельства дела, мотивы поступков, получить подтверждение извлечения личной финансовой выгоды, в том числе, и то, не вынужден ли директор был совершать те или иные действия в результате соответствующего влияния интересантов-бенефициаров. Тогда привлечение лица, непосредственно получающего прибыль, представляется более справедливым, нежели привлечение директора.

В этом деле ни изъятие учредителем — Администрацией муниципального образования у автотранспортного предприятия всего транспорта, ни то, что такие действия учредителя были признаны незаконными вступившими в силу судебными актами трех инстанций, не повлияли на вывод о том, что признаки неплатёжеспособности у должника появились еще до перечисленных действий. Суд поставил знак равенства между возникновением неплатежеспособности и банкротством предприятия и отверг довод конкурсного управляющего о том, что на фоне затрудненной платежеспособности действия учредителя и стали причиной банкротства.

4. Примечательно, что точно так же, как и в рассмотренном выше случае, учредитель действовал исключительно в своих интересах. Аналогично и то, что никак не объяснялись и не оценивались мотивы и цели совершения учредителем таких действий, явная недобросовестность учредителя, предпринятые им меры по сокрытию осуществлённого изъятия путем переоценки оставленного имущества в несколько тысяч (!) раз.

5. Наличие соответствующего механизма привлечения к субсидиарной ответственности выгодоприобретателей дает надежду на то, что его дальнейшее совершенствование позволит действовать в интересах кредиторов, эффективно работать над привлечением к ответственности тех, кто действительно извлекал из этого выгоду.

В случае, если Ваш судебный спор или иной спор, договорная работа или любая другая форма деятельности касается вопросов, рассмотренных в данном или ином нашем материале, рекомендуем проверить и убедиться, что Ваша правовая позиция соответствует последним изменениям практики и законодательству.

Мы будем рады оказать Вам юридическую помощь по поводу минимизации юридических рисков и имеющимся возможностям. Мы постараемся найти решение, подходящее именно для Вас.

Елена Павлова, юрист-аналитик. Пишу статьи, ищу интересную информацию и предлагаю способы ее практического использования. Верю, что благодаря качественной юридической аналитике клиенты приходят к юридической фирме, а не наоборот. Согласны? Тогда давайте дружить на Facebook.

При поиске и анализе релевантной судебной практики использовался сервис Caselook

Если остались вопросы, либо требуется иная юридическая помощь, то специалисты нашей юридической фирмы оперативно смогут помочь. Свяжитесь с нами по следующим контактам:

Если вам понравился этот материал или какие-либо наши иные, то порекомендуйте их вашим коллегам, знакомым, друзьям или деловым партнерам.

Федеральная налоговая служба подготовила письмо о субсидиарной ответственности контролирующих лиц. В нем она рассказывает, как заставить платить не номинального директора, а теневого бенефициара, когда отвечать по долгам компании должен юрисконсульт и какие схемы ведения бизнеса грозят его хозяевам «субсидиаркой». ФНС толкует недавние новеллы закона о несостоятельности, которые вступили в силу в июле 2017 года. В письме она объясняет, как противостоять злоупотреблению управляющих и как заставить субсидиарного ответчика явиться в суд. Поэтому «банкротным» юристам в любом случае будет не лишним ознакомиться с инструкциями ведомства.

Это интересно:  Субсидиарная ответственность по обязательствам - понятие, условия 2019 год

В распоряжении «Право.ru» оказалось письмо, подготовленное Федеральной налоговой службой, в котором она разъясняет нижестоящим органам, как привлекать к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих компанию-должника. Из документа ясно, как находить ее реальных собственников, а не «номиналов», и какими недобросовестными схемами они могут пользоваться.

Письмо ориентирует налоговые органы не просто получать решения суда (которые могут быть неисполнимы), а добиваться реального пополнения бюджета на максимально возможные суммы за счет виновных контролирующих лиц. Еще недавно это было непростой задачей, но ее облегчают поправки в закон о несостоятельности, которые вступили в силу в июле 2017 года.

Каков их смысл и как их применять – тема еще не опубликованного письма ФНС.

Чтобы привлечь контролирующее лицо к ответственности, надо доказать, что оно давало обязательные для должника указания или могло иначе направлять его деятельность в период, который начинается за три года до банкротства. Здесь пригодятся презумпции, ключевая из которых должна помочь на практике решить сложную задачу – вывести «на свет» «теневых» бенефициаров: «Предполагается, что человек контролировал компанию, если он извлекал выгоду из незаконного или недобросовестного поведения директора» (подп. 3 п. 4 ст. 61.10 закона о банкротстве).

В письме уделяется большое внимание разъяснению этого пункта. Поскольку закон не дает понятия выгоды, ФНС инструктирует, что под ней понимаются любые благоприятные изменения – как имущественные, так и неимущественные (нематериальные). Что же касается денежного выражения выгоды, то это «доходы, которые лицо, воспользовавшись нарушением права, получило или должно будет получить, обретение чужого имущества, а также полученные доходы, которые это лицо не получило бы без нарушения прав».

Ведомство рассказывает, какие могут быть способы получения такой выгоды.

Один из популярных способов получения выгоды от незаконного или недобросовестного поведения директора – схема разделения бизнеса на две части: рисковую («центр убытков») и безрисковую («центры прибылей»). Если долги накапливаются, рисковую компанию банкротят и переходят на новую, чтобы сохранить активы и продолжить работу. Это как раз и показывает, что обе части бизнеса управлялись из одного центра – письмо ФНС.

По мнению ведомства, выгодой также можно назвать доход (выручку) фирмы-должника, которую контролирующее лицо (или связанные с ним лица) получили в нерыночных условиях: например, без встречного представления или по фиктивным договорам.

ФНС толкует еще одну новеллу закона о несостоятельности, которая позволяет суду признать лицо контролирующим по любым другим основаниям, которые прямо не указаны в законе. По мнению ведомства, это могут быть неформальные личные отношения (в том числе установленные оперативно-разыскными мероприятиями), например, совместное проживание (в том числе «гражданский брак»), совместная служба (гражданская или военная) или обучение (одноклассники, однокурсники) и т. п.

Привлечь к ответственности «номинального» директора или учредителя не должно быть целью налоговых органов, ведь с них нечего получить, подчеркивается в письме ФНС. Формальные фигуры нужно привлекать соответчиками наряду с реальными контролирующими лицами. Если последних невозможно определить на стадии подачи заявления, письмо предписывает обязательно выявлять их позднее.

ФНС объясняет, как действует новелла закона о банкротстве – аналог «сделки со следствием» для контролирующего лица-«номинала». Он может частично или полностью освободиться от субсидиарной ответственности, если поможет установить настоящих бенефициаров

«Номинальный» учредитель или директор, по сути, не теряет статус контролирующего лица, потому что теоретически сохраняет возможность управлять фирмой. Чтобы снизить или исключить свою ответственность, ему недостаточно просто указать на «теневого» собственника. «Номинал» должен помочь доказать это: например, раскрыть сведения о его имуществе и доходах либо поделиться схемой вывода активов, что поможет применить обеспечительные меры –

В письме затрагивается злоупотребление арбитражных управляющих, которые подают заведомо безрезультатные заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Они плохо обоснованы и значатся в них лишь «номиналы». Указывать настоящего бенефициара управляющий не желает, а кредиторы не имеют права уточнить его заявление. ФНС инструктирует нижестоящие органы, что можно делать в этом случае: можно привести свои доводы в отзыве на заявление (и приложить к нему доказательства) или вовсе направить новое заявление в отношении реального контролирующего лица.

Одна из презумпций, предусмотренная п. 3 ст. 61.11, позволяет поставить вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности из-за существенного вреда, причиненного недействительной сделкой, которая не была оспорена (например, суд отказал из-за истечения сроков). Эта норма позволяет в одном обособленном споре привлечь контролирующее лицо к ответственности и указать основания, по которым сделка недействительна, обращается внимание в письме. ФНС считает, что эту презумпцию можно использовать и в случаях, когда уполномоченный орган не имеет достаточно голосов, чтобы оспорить сделку.

Ведомство дает свое понимание понятия «существенный вред», которое в законе не раскрывается. По мнению налоговой службы, здесь можно ориентироваться на 20–25% балансовой стоимости активов (по аналогии с законами об АО и ООО).

Другая презумпция (подп. 2 п. 2 ст. 61.11) устанавливает виновность контролирующих лиц, если документы бухучета или отчетности не содержат обязательной информации или она искажена. Здесь привлекать к ответственности можно не только директора, но и тех, кто непосредственно ведет хранение и учет документов – бухгалтеров, юрисконсультов, других лиц в рамках компетенции, говорится в письме. «Это, однако, не освобождает от доказывания их статуса как контролирующих должника лиц», – делает ремарку ведомство.

В письме ФНС настраивает уполномоченные органы на активную и жесткую позицию в том, что касается явки в суд субсидиарного ответчика и свидетелей. Нужно добиваться, чтобы их опросили в заседании, а если не придут сами – просить об их принудительном приводе.

Затрагивается вопрос обеспечительных мер. Суды в целом неохотно налагают судебный арест на имущество. Но пока идет разбирательство, бенефициар может выводить активы. П. 5 ст. 61.1 закона о банкротстве дал возможность убедить суд в необходимости ареста в ходе состязательного процесса. Если налоговики опасаются вывода имущества, но получили первый отказ в применении обеспечительных мер – письмо предписывает им попробовать добиться своего еще раз в состязательном заседании (об этом надо попросить суд ходатайством). Также обращается внимание, что арест можно наложить на имущество, которое принадлежит не самому ответчику, а другим его компаниям (абз. 2 п. 5 ст. 61.11).

Что касается распоряжения полученным правом требования, здесь ФНС требует выбирать из трех возможных способов уступку кредитору части этого требования в размере требования кредитора. Выбрать другой путь (взыскание задолженности или продажу требования) нижестоящие органы могут только по согласованию с ФНС России. Для этого им нужно будет обосновать, что другие способы помогут получить больше денег или быстрее.

Статья написана по материалам сайтов: www.grouppa.ru, www.garant.ru, vitvet.com, pravo.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector