+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

ВС РФ наделил кредиторов дополнительными полномочиями 2019 год

Президиум ВС РФ утвердил обзор судебной практики, связанной с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов. В нем он указал, что при рассмотрении обособленного спора можно ссылаться на отсутствие юридической силы решения собрания кредиторов, даже если оно не было оспорено в суде. Например, собрание кредиторов приняло решение, а арбитражный управляющий не стал его исполнять, посчитав незаконным. Если кредиторы пожалуются на арбитражного управляющего, то он сможет сослаться на недействительность такого решения в этом обособленном споре. То, что ранее арбитражный управляющий не обращался в суд за оспариванием, не имеет значения. Об этих и других выводах ВС РФ — в материале «ЭЖ-Юрист».

Верховный суд РФ выпустил обзор практики по поводу оспаривания решений собраний и комитетов в процедурах банкротства — Обзор судебной практики по вопросам, связанным с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства (далее — Обзор практики). Президиум ВС РФ утвердил его 26.12.2018. В преамбуле высшая инстанция отметила, что Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) является специальным по отношению к общим положениям гражданского законодательства. В связи с этим к решениям собраний и комитетов кредиторов при банкротстве должника не применяются положения гл. 91 ГК РФ о решениях собраний. Далее ВС РФ включил 15 позиций, касающихся оспаривания решения собраний и комитетов кредиторов.

ВС РФ указал, что собрание кредиторов вправе принять решение по вопросу, прямо не отнесенному Законом о банкротстве к его компетенции. Но такое решение не должно препятствовать осуществлению процедур банкротства и исполнению арбитражным управляющим его обязанностей, вторгаться в сферу компетенции иных лиц.

В пример он привел такое дело: собрание кредиторов приняло решение об обязании арбитражного управляющего отменить уже состоявшиеся торги по продаже имущества. Управляющий подал заявление о признании этого решения недействительным. Суды его удовлетворили. Они указали, что Закон о банкротстве допускает возможность принятия кредиторами решений по вопросам, не указанным в Законе о банкротстве, рассмотрение которых необходимо для проведения процедуры банкротства и защиты прав кредиторов и других лиц, участвующих в деле о банкротстве. Такие решения должны соответствовать законодательству, в частности, они не должны быть направлены на обход положений Закона о банкротстве, вторгаться в сферу компетенции иных лиц, в том числе ограничивать права арбитражного управляющего или препятствовать осуществлению процедур банкротства. Если говорить конкретно о процедуре реализации имущества, то собрание кредиторов вправе утверждать порядок, сроки и условия продажи имущества. Но оно не должно вмешиваться в ход проведения торгов, то есть вторгаться в сферу полномочий организатора торгов, а именно возлагать на него обязанность по их отмене.

ВС РФ отметил, что кредиторы, чье право на получение наиболее полного удовлетворения требований за счет выручки от реализации имущества было нарушено в ходе проведения торгов, вправе требовать признания недействительными как самих торгов, так и заключенного по их результатам договора.

Незаконное решение собрания кредиторов не обязательно признавать в суде недействительным. В обособленном споре можно просто ссылаться на то, что оно не имеет юридической силы в связи с существенными нарушениями закона, допущенными при его принятии (в связи с нарушением компетенции, отсутствием кворума и т.д.). Не имеет значения, было оно оспорено или нет.

В пример ВС РФ привел три дела. В первом собрание кредиторов приняло решение об обязании конкурсного управляющего закрыть счет должника и открыть новый в другом банке. Конкурсный управляющий этого не сделал. Тогда кредиторы подали заявление о его бездействии. Суд первой инстанции признал бездействие управляющего незаконным, поскольку он не исполнил решение собрания кредиторов о смене обслуживающего банка. Суд отметил, что решение кредиторов не было признано недействительным, поэтому оно обязательно для управляющего. Апелляция отменила определение суда первой инстанции. Само по себе неоспаривание решения собрания кредиторов не препятствует заинтересованному лицу ссылаться на отсутствие у такого решения юридической силы как на основание собственных возражений в рамках иного судебного процесса (обособленного спора). Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что поведение арбитражного управляющего, сохранившего отношения из договора расчетного счета с обслуживающим банком, являлось разумным в отличие от рекомендации кредиторов, и отказал в удовлетворении жалобы представителя собрания кредиторов.

Во втором деле суд отказал в утверждении кандидатуры арбитражного управляющего, указанной в решении первого собрания кредиторов. Дело в том, что из реестра исключили необоснованное требование мажоритарного кредитора. А значит, решение собрания, на котором голосовал такой кредитор, не имело юридической силы. Оспаривать это решение собрания не пришлось.

В третьем деле кредиторы приняли решение об изменении места проведения собрания кредиторов. Но собрание все равно состоялось по месту нахождения должника. Кредитор пожаловался на действия арбитражного управляющего. Суд отказал в удовлетворении жалобы. Решение было принято без необходимого кворума, а значит, не имело юридической силы. Арбитражный управляющий правильно провел собрание по месту нахождения должника.

Еще один вывод: само по себе проведение собрания в заочной или очно-заочной форме, в том числе с использованием технических средств коммуникации, не может свидетельствовать о незаконности принятых на таком собрании решений.

ВС РФ привел в пример такое дело: кредитор подал в суд заявление о признании решений собрания кредиторов недействительными.

Он ссылался на нарушение порядка проведения собрания, а именно на то, что собрание проводилось в заочной форме (без совместного присутствия). Суды отказали в удовлетворении этого требования. Они подтвердили, что по Закону о банкротстве нужно проводить собрания в очной форме. Но в данном случае кредиторы изначально большинством голосов приняли решение о возможности проведения собраний в заочной форме. При подготовке и проведении оспариваемого заочного собрания арбитражный управляющий руководствовался по аналогии положениями п. 7—13 ст. 213.8 Закона о банкротстве (п. 1 ст. 6 ГК РФ). При этом всех лиц, имеющих право принимать участие в собрании, в том числе заявителя, уведомили о собрании.

Если кредитор участвовал в собрании и голосовал за принятие решения либо воздержался от голосования, то он не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность. Исключение — если были нарушения, повлиявшие на формирование воли кредитора при голосовании. Например, при принятии решения под влиянием насилия, угрозы, обмана, в том числе в результате сообщения информации, не соответствующей действительности, или намеренного умолчания об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, и т.д. Бремя доказывания таких обстоятельств возлагается на лицо, оспаривающее решение собрания.

В частности, в одном деле арбитражный управляющий, обосновывая на собрании необходимость установления дополнительного вознаграждения, ссылался на большой объем и сложность работы, которую необходимо будет провести. Впоследствии выяснилось, что сведения и документы, представленные управляющим, не соответствовали действительности. Суд пришел к выводу, что кредитор был дезинформирован. Решение нарушает права и законные интересы заявителя, других кредиторов, поскольку возлагает обязанность выплатить дополнительное вознаграждение арбитражному управляющему без достаточных к тому оснований. Суд отклонил возражения арбитражного управляющего о пропуске кредитором двадцатидневного срока на оспаривание решения. При допущенном нарушении срок для оспаривания решения исчисляется с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте обмана или введения в заблуждение.

При несогласии кредитора с содержанием принятого на собрании (комитете) кредиторов локального акта (например, плана внешнего управления, положения о продаже имущества должника, порядка и условий замещения активов и т.п.) суд самостоятельно квалифицирует заявление, исходя из характера спорных правоотношений и подлежащего применению законодательства.

Так, в одном деле кредитор подал заявление о признании недействительным решения собрания кредиторов об утверждении положения о продаже незаложенного имущества должника. Суд квалифицировал его как заявление о разрешении разногласий по поводу продажи имущества, поскольку кредитор не ссылался на процедурные нарушения. А в другом деле кредитор обжаловал решение собрания кредиторов об утверждении плана внешнего управления, ссылаясь не на процедурные нарушения при подготовке и проведении собрания, а на несоответствие условий плана Закону о банкротстве. Суд квалифицировал это заявление как требование о признании недействительным внутреннего акта.

Другие позиции ВС РФ из Обзора судебной практики

от 14 июня 2007 г. N КАС07-243

Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Федина А.И.,

членов коллегии Харланова А.В.,

с участием прокурора Масаловой Л.Ф.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению З. и С. о признании недействующими: абзаца 1 пункта 7, абзаца 2 пункта 7 в части слов оставшихся после удержания указанных 10 процентов»; пункта 8 в части слов «а также удержание конкурсным управляющим вознаграждения в соответствии с пунктом 7 настоящего Положения» Положения о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 октября 2004 года N 573,

по кассационной жалобе З. и С. на решение Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2007 года, которым в удовлетворении заявленных требований отказано.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Манохиной Г.В., объяснения представителя Правительства Российской Федерации Раицкой Е.В., возражавшей против доводов кассационной жалобы, заключение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Масаловой Л.Ф., полагавшей решение суда оставить без изменения,

Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

В соответствии со статьей 227 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 октября 2004 года N 573 утверждено Положение о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников (далее — Положение).

Абзац 1 пункта 7 Положения предусматривает, что в случае обнаружения и реализации конкурсным управляющим имущества отсутствующего должника кроме выплат, предусмотренных пунктами 3 и 5 настоящего Положения, конкурсному управляющему выплачивается вознаграждение в размере 10 процентов денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника. Указанное вознаграждение удерживается конкурсным управляющим из денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника, после поступления их в полном размере на основной счет отсутствующего должника.

Это интересно:  «Челиндбанк»: рефинансирование кредитов других банков и ипотечных займов 2019 год

Согласно абзацу 2 этого же пункта Положения из денежных средств, оставшихся после удержания указанных 10 процентов, конкурсным управляющим удерживаются единовременное вознаграждение и сумма компенсации фактических затрат на проведение процедуры банкротства отсутствующего должника, предусмотренные пунктами 3 и 5 настоящего Положения.

Пунктом 8 Положения предусмотрено, что при выплате единовременного вознаграждения конкурсному управляющему и компенсации его расходов на проведение процедуры банкротства отсутствующего должника, проводимой по заявлению уполномоченного органа, за счет средств, полученных от реализации имущества отсутствующего должника, конкурсный управляющий направляет в уполномоченный орган документы, подтверждающие фактические расходы, а также удержание конкурсным управляющим вознаграждения в соответствии с пунктом 7 настоящего Положения.

З. и С. обратились в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании недействующими: абзацев 1 и 2 пункта 7 Положения в части слов: «оставшихся после удержания указанных 10 процентов»; пункта 8 в части слов: «а также удержание конкурсным управляющим вознаграждения в соответствии с пунктом 7 настоящего Положения» Положения о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников.

В подтверждение требования указали, что оспариваемые положения нормативного правового акта противоречат Гражданскому кодексу РФ, Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». Определяя денежное вознаграждение в размере 10 процентов от денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника, в случае обнаружения его конкурсным управляющим, и которые ему полагаются в качестве вознаграждения, Правительство РФ превысило свои полномочия, так как не имело право устанавливать десятипроцентное вознаграждение за счет выявленного имущества отсутствующего должника. Это положение, по мнению заявителей, нарушает права конкурсных кредиторов, приводит к уменьшению конкурсной массы в случае выплаты этого вознаграждения.

Верховным Судом Российской Федерации постановлено вышеприведенное решение, об отмене которого просят в кассационной жалобе З. и С., считая его незаконным. Полагают, что суд неправильно применил нормы материального права. Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона. Право кредитора требовать от должника уплаты долга (статья 307 ГК РФ) может быть ограничено положениями статьи 64 ГК РФ и статьи 134 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Правительство РФ не вправе вмешиваться в распределение конкурсной массы банкрота среди кредиторов, в том числе конкурсного управляющего. Оспариваемыми положениями нарушается принцип равенства граждан кредиторов по отношению к конкурсному управляющему по вопросу выплаты вознаграждений, так как Правительство РФ установило уплату десятипроцентного вознаграждения только в случае финансирования процедуры банкротства отсутствующего должника, проводимой по заявлению уполномоченного должника.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований к отмене решения суда по следующим основаниям.

В силу части 1 статьи 253 ГПК РФ суд, признав, что оспариваемый нормативный правовой акт не противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, принимает решение об отказе в удовлетворении соответствующего заявления.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд пришел к правильному выводу о том, что оспариваемые заявителями в части абзацы 1 и 2 пункта 7, пункт 8 Положения, приняты Правительством Российской Федерации в пределах предоставленных ему полномочий и не противоречат федеральному законодательству.

В силу пункта 1 статьи 26 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» вознаграждение арбитражного управляющего (согласно статье 2 этого же Федерального закона арбитражный управляющий — временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий или конкурсный управляющий) за каждый месяц осуществления им своих полномочий устанавливается в размере, определяемом кредитором (собранием кредиторов) и утверждаемом арбитражным судом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом, и должно составлять не менее чем десять тысяч рублей.

Пунктом 2 статьи 227 названного Федерального закона предусмотрено, что порядок и условия финансирования процедур банкротства в отношении отсутствующих должников, в том числе вознаграждения конкурсного управляющего, определяются Правительством Российской Федерации.

В соответствии с названной статьей Федерального закона Правительством Российской Федерации было принято Положение о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников, в котором определены порядок и условия финансирования процедуры банкротства отсутствующего должника, проводимой по заявлению федерального органа исполнительной власти, органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации и органа местного самоуправления, уполномоченных в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» представлять требования по денежным обязательствам Российской Федерации, субъекта Российской Федерации и муниципального образования соответственно, а также размер вознаграждения конкурсного управляющего, осуществляющего процедуру банкротства отсутствующего должника, проводимую по заявлению уполномоченного органа.

Размер такого вознаграждения установлен пунктом 3 Положения и составляет 10 тысяч рублей.

Абзац 1 пункта 7 Положения предусматривает, что кроме вознаграждения в размере 10 тысяч рублей, в случае обнаружения и реализации имущества отсутствующего должника конкурсный управляющий имеет право на получение вознаграждения в размере 10 процентов денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника.

Суд, учитывая приведенные выше положения Федерального закона N 127-ФЗ, правильно исходил из того, что эта правовая норма принята в пределах полномочий, предоставленных Правительству Российской Федерации. Выплата вознаграждения в размере 10 процентов поставлена в зависимость от факта продажи имущества отсутствующего должника, имеет целью материальное стимулирование конкурсного управляющего, осуществляющего процедуру банкротства отсутствующего должника, проводимую по заявлению уполномоченного органа. Установленный 10-процентный размер вознаграждения является разумным и справедливым.

Не противоречат оспариваемые заявителями в части положения абзацев 1, 2 пункта 7, пункта 8 Положения требованиям статьи 64 ГК РФ, статьям 59, 134 и 229 Федерального закона N 127-ФЗ.

Пунктом 1 статьи 64 ГК РФ определена очередность удовлетворения требований кредиторов при ликвидации юридического лица. В силу пункта 3 статьи 65 ГК РФ очередность удовлетворения требований кредиторов при несостоятельности (банкротстве) юридического лица устанавливается законом о несостоятельности (банкротстве). В соответствии с требованиями статей 59, 134, 229 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ вознаграждение арбитражному управляющему выплачивается вне очереди.

С учетом изложенного оснований для удовлетворения заявленных требований у суда не было.

Довод кассационной жалобы о том, что оспариваемыми положениями нарушается закрепленный в гражданском законодательстве принцип равенства участников гражданских правоотношений в отношениях, связанных с несостоятельностью (банкротством), неоснователен. Этот принцип реализуется в равном удовлетворении требований кредиторов в соответствии с установленной законом очередностью, а очередность удовлетворения требований кредиторов при несостоятельности (банкротстве) юридического лица устанавливается законом о несостоятельности (банкротстве).

Нельзя согласиться с доводом кассационной жалобы о том, что Положением ограничивается право кредиторов требовать от должника уплаты долга, поскольку в Положении отсутствуют правовые нормы, предусматривающие порядок распределения конкурсной массы, а определен размер вознаграждения конкурсного управляющего в пределах полномочий, предоставленных Правительству Российской Федерации Федеральным законом от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ.

Руководствуясь ст. ст. 360, 361, 366 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Кассационная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

Решение Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2007 года оставить без изменения, кассационную жалобу З. и С. — без удовлетворения.

Валерия Зеновина, Гарант.Ру

В соответствии с действующими нормами гражданского законодательства, кредитор, в интересах которого наложен запрет на распоряжение имуществом должника, обладает правами и обязанностями залогодержателя. При этом такие права и обязанности возникают у него с момента вступления в силу решения суда, которым были удовлетворены его требования (п. 5 ст. 334 Гражданского кодекса). Такое правило действует, если иное не вытекает из существа отношений залога.

Иными словами, при наступлении указанных условий, закон автоматически наделяет кредитора правами и обязанностями залогодержателя, и в определенном смысле это напоминает возникновение залога в силу закона, а не по договору. Данные нормы затрагивают и должника, ведь ограничения, касающиеся его имущества, также применяются автоматически, и кредитору не нужно, к примеру, ссылаться на договор, чтобы доказать свои права на такое имущество. Кстати, иногда такой залог называют «арестным» или «арестантским» , поскольку залоговые права и обязанности у кредитора возникают в силу ареста имущества должника. Однако в п. 5 ст. 334 ГК РФ прямо не говорится о том, что в подобной ситуации применяются все правила о залоге.

Отметим, что данная норма действует достаточно давно – с 1 июля 2014 года (п. 1 ст. 1 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации»). Таким образом, уже сформировалась обширная судебная практика ее применения. Достаточно часто судам приходится решать вопрос о том, как соотносятся арест имущества должника и залоговые права кредитора на это имущество, в том числе применительно к делам о банкротстве.

Главная проблема при этом заключается в том, что если считать кредитора, в интересах которого арестовано имущество, полноценным залогодержателем, то это означает, что он приобретает особый статус в банкротном деле – считается залоговым кредитором. При этом, если подходить к толкованию положений ГК РФ таким образом, то требования указанного кредитора подлежат удовлетворению в приоритетном порядке и в том числе за счет средств, полученных от реализации предмета залога (п. 5 ст. 18.1, ст. 138 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Суды по-разному отвечают на вопрос, может ли кредитор приобрести указанным способом статус залогового кредитора.

В то же время нередко судьи придерживаются противоположного мнения. Так, полагают они, п. 5 ст. 334 ГК РФ содержит прямое указание на то, что кредитор, добившийся в суде наложения прямого запрета на распоряжение имуществом, имеет права залогодержателя во всех делах, и в том числе в банкротных (постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 28 ноября 2016 г. № 10АП-14841/16, постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30 ноября 2016 г. № 13АП-14639/16).

Совсем недавно свою позицию по данному вопросу высказал ВС РФ, рассмотрим это решение подробнее.

Поясним, тогда общество «Э» и общество «Ц» заключили договор цессии, по которому последнее должно было приобрести права требования к третьему лицу. В связи с этим общество «Э» получило денежные средства – свою оплату по договору.

Затем по заявлению того же кредитора в рамках исполнения данного решения суда были приняты обеспечительные меры – на имущество должника был наложен арест. Часть денег приставам удалось взыскать, но непогашенная сумма задолженности в размере немногим менее 15 млн руб. была включена в реестр требований кредиторов в рамках уже дела о банкротстве должника-организации «Э».

Это интересно:  Суд вынес решение о взыскании долга по кредиту: что дальше 2019 год

Что важно, эту задолженность включили в реестр требований кредиторов третьей очереди, причем как обеспеченную залогом имущества должника. То есть по закону она должна учитываться отдельно в пределах требований данной очереди (ч. 7.1 ст. 16 закона о банкротстве).

Таким образом, в данном деле в отношении кредитора были применены нормы ГК РФ, по которым он считается залогодержателем в силу того, что на распоряжение имуществом должника наложили запрет (п. 5 ст. 334 ГК РФ).

Должник с решением суда не согласился, и кстати, с ним был солидарен один из его кредиторов – организация «Т». Они посчитали, что требования организации «Ц» должны быть включены в третью очередь, но на общих основаниях. По их оценке, требования кредитора в данном случае не должны считаться обеспеченными залогом.

Так, по мнению организации «Т», между сторонами в принципе не должно было возникнуть залоговых отношений по п. 5 ст. 334 ГК РФ. Поясняя свою позицию, заявитель указал, что арест имущества должника был снят в связи с введением процедуры наблюдения. По оценке данного общества, при снятии ареста отпало и основание для введения залога. Напомним, в настоящее время необходимость снятия ареста после введения процедуры наблюдения установлена законом (абз. 4 п. 1 ст. 63 закона о банкротстве).

Арбитражный суд первой инстанции признал требования кредитора обоснованными и удовлетворил их, закрепив за обществом «Ц» статус залогового кредитора. На стадии апелляции судьи подтвердили, что кредитор был правомерно наделен данным статусом. По оценке суда апелляционной инстанции, позиция участников дела, в соответствии с которой требования указанной организации должны учитываться на общих основаниях в составе требований кредиторов третьей очереди, основана на неверном толковании законодательства.

Также было отмечено, что у кредитора право залога возникло в силу п. 5 ст. 334 ГК РФ и с даты вступления в силу соответствующего решения суда . Также суд указал, что обстоятельства, с которыми закон связывает необходимость прекращения права залога, в этом деле отсутствуют. То есть факт снятия ареста с имущества суд не посчитал достаточным для того, чтобы залоговые права и обязанности общества «Ц» были прекращены.

С тем, что доводы заявителя неубедительны и основаны на неправильном толковании действующего законодательства согласились и на стадии кассации.

В постановлении суда кассационной инстанции отмечено, что указание заявителя-организации «Т» на снятие с ареста имущества должника не имеет правового значения. Как поясняется, это связано с тем, что возникновение у кредитора прав и обязанностей залогодержателя законодатель связывает не с датой принятия обеспечительной меры – ареста, а с моментом вступления в законную силу судебного акта об удовлетворении требований такого кредитора.

В первую очередь ВС РФ разъяснил, что п. 5 ст. 334 ГК РФ направлен на защиту прав кредитора и позволяет ему взыскать арестованную вещь после того, как ее собственником стало другое лицо, которое знало или должно было знать о наложенном судом запрете. Таким образом, пояснил суд, в отношении арестованного имущества действует принцип следования обременения за вещью. Уточняется также, что согласно действующим положениям ГК РФ, сделка об отчуждении арестованного имущества считается действительной, что позволяет ему находиться в обороте (п. 2 ст. 174.1 ГК РФ).

По оценке ВС РФ, в данном случае законодатель пусть и приравнял права кредитора к правам залогодержателя, но не указал при этом, что такие отношения являются полноценным залогом.

Кроме того, в нормах ГК РФ о залоге указано, что нормы о возникновении прав залогодержателя действуют, если иное не вытекает из существа отношений залога. ВС РФ подчеркнул, что в делах о банкротстве как раз должно действовать это исключение, ведь это вытекает из-за специфики таких дел.

Права залогодержателя по п. 5 ст. 334 ГК РФ возникают скорее из процессуальных отношений, в том числе из-за того, что суд принимает обеспечительную меру – накладывает арест. Подчеркивается, что права залогодержателя могут быть реализованы лишь после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования, обеспеченные запретом.

ВС РФ пришел к выводу о том, что названные меры выступают не способом обеспечения исполнения обязательства как такового (залог относится как раз к таким способам), а неким особым механизмом. Такой механизм, как указал Суд, направлен на фактическую реализацию акта госоргана (суда) о взыскании задолженности. Подчеркивается, что указанный порядок действует в рамках общих правил исполнения.

При этом, переходя уже к специфике банкротных дел, ВС РФ пояснил, что закон о банкротстве исключает возможность удовлетворения в индивидуальном порядке требований, подтвержденных судебными решениями. Также он отметил, что данный закон не содержит предписаний о привилегированном положении лица, в пользу которого наложен арест.

Более того, указано, что правоотношения, связанные с банкротством, основаны на принципе равенства кредиторов, требования которых относятся к одной категории выплат (п. 4 статьи 134 закона о банкротстве). Подчеркивается, что это не позволяет суду, рассматривающему банкротное дело, вводить различные режимы удовлетворения требований кредиторов, основываясь на формальных критериях и не учитывая материально-правовую природу выплаты.

ВС РФ заключил, что судам следовало отказать обществу «Ц» в признании его залогодержателем для целей включения задолженности в реестр требований кредиторов. Но поскольку они этого не сделали, Суд принял соответствующее решение самостоятельно.

Яна Чернобель, адвокат Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры»:

«Вмешательство высшей судебной инстанции в данный вопрос с целью создания единообразной практики было необходимым. Судебная коллегия должна была определить, какой из двух постулатов здесь должен действовать. Первый из них основан на том, что право защищает активных, иными словами, «арестный» залог должен сохраняться при банкротстве должника, поскольку такой кредитор в отличие от других предпринял более активные действия и добился обеспечения своих прав требования. Второй постулат основан на принципе равного распределения (лат. «pari passu») конкурсной массы среди равных кредиторов, который не позволяет предоставлять приоритет необеспеченному кредитору только в связи с тем, что он быстрее остальных обратился в суд и получил обеспечительные меры. Судьи выбрали второй вариант. Аргументация, данная в определении, подчеркивает особенность банкротной процедуры, а нормам п. 5 ст. 334 ГК придает лишь прикладной характер – устанавливает механизм получения удовлетворения своих требований кредитором, но только в ординарных (небанкротных) условиях. Вынесенный судебный акт должен исключить все противоречия, которые могли возникнуть у нижестоящих судов в части применения норм о «судебном» залоге, а также развеять любые надежды кредиторов, получивших обеспечительные меры, стать залоговыми в случае банкротства должника».

Олег Ганюшин, адвокат АБ «Прайм Эдвайс»:

«Оправдать подход ВС РФ довольно сложно как с точки зрения буквального толкования закона, так и с точки зрения выявления целей законодательного регулирования. Вывод о том, что меры, принимаемые судом по п. 5 ст. 334 ГК РФ, выступают не способом обеспечения исполнения обязательства как такового, а неким особым механизмом, из нашего законодательства прямо не следует. Кроме того, подавляющим большинством ученых и практикующих юристов идея арестного залога была воспринята крайне позитивно. Банкротство все дальше отходит от принципа абсолютного равенства кредиторов как ключевого элемента, мировой тренд скорее говорит о защите социально значимых категорий в ущерб равенству. И совершенно непонятно, почему наш закон о банкротстве может давать преимущества кредитным организациям перед другими кредиторами по ряду вопросов, но не может дать преимущество самому инициативному кредитору, который быстрее всех получил арест в целях удовлетворения своих требований. В целом, складывается ощущение, что ВС РФ проявил излишнюю осторожность и вместо того, чтобы подумать о регулировании крайне актуального института, разрушил его».

Петр Шевцов, партнер Адвокатского бюро ЕМПП:

«Подход ВС РФ, в соответствии с которым арестный залог не является полноценным, представляется верным. Наделение кредиторов, добившихся ареста, правами залоговых кредиторов в случае банкротства должника очевидно нарушает баланс интересов участников оборота. При этом нет каких-либо убедительных аргументов, почему один из кредиторов банкрота, которому посчастливилось получить обеспечительные меры, должен иметь преимущество перед другими кредиторами, которые могли также инициировать судебные разбирательства, но которым суд отказал в принятии обеспечительных мер».

Артем Денисов, управляющий партнер юридической компании «Генезис»:

Александр Стратийчук, ведущий юрисконсульт Группы компаний «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ ФИНАНСЫ КАДРЫ» (ЮФК):

«В целом мнение ВС РФ вполне верное, хотя аргументация идет несколько вразрез с положением п. 5 ст. 334 ГК РФ, в части правомочий кредиторов: ВС РФ указывает, что законодатель приравнял права взыскателя к правам залогодержателя, в то время как в законе используется императивная конструкция «кредитор обладает правами и обязанностями залогодержателя». Данную оговорку ВС РФ, возможно, использовал, дабы не войти в противоречие с собственной позицией, изложенной в абз. 3 п. 94 Постановления от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», где «арест» и «залог» настолько сильно перемешаны, что можно подумать об их равнозначности. Вызвавшая ажиотаж позиция в указанном Определении об «особом механизме» довольно сложно прописана и имеет отношение к правовой оценке исполнительного производства и применяемых в нем мер взыскания, и никак не направлена на изменение толкования п. 5 ст. 334 ГК РФ, в том числе в рамках банкротных дел. К тому же право на обращение за дополнительным разъяснением позиции ВС РФ, вызвавшей вопросы, никто не отменял. Данное Определение ВС РФ, конечно, окажет свое влияние на дальнейшую судебную практику: где-то положительную, где-то отрицательную, как с точки зрения закона, так и с точки зрения конкретных сторон в их спорах».

Автор на примере двух дел, рассмотренных Верховным Судом РФ, рассказывает о новых подходах и сформулированных ВС РФ позициях в части банкротства, имеющих большое значение для судебной практики.

Это интересно:  Срок исковой давности по задолженности: по кредиту, за коммунальные услуги, по зарплате, в пенсионный фонд, по алиментам 2019 год

П о результатам рассмотрения ВС РФ некоторых дел о несостоятельности ( банкротстве) были сформулированы правовые позиции, имеющие важное значение для судебной практики и развития российского законодательства в этом направлении. В частности, многие существовавшие ранее противоречия, которые ВАС РФ так и не сумел разрешить, были устранены. Сегодня я рассмотрю новые подходы и сформулированные позиции ВС РФ, отраженные в наиболее значимых и интересных, на мой взгляд, судебных актах, принятых Судебными коллегиями по экономическим спорам ВС РФ в 2015—2016 гг.

Обстоятельства дела

ОАО « З» обратилось в Арбитражный суд в рамках дела о банкротстве ООО « Н» № А45−26 872/2014 с заявлением о включении требования в реестр требований кредиторов. В обоснование указанных требований общество сослалось на вступившее в законную силу решение Арбитражного суда Новосибирской области, оставленное без изменений постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда.

ООО « Н» в общем порядке и его временный управляющий Б. в порядке п. 24 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» обратились в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа с кассационными жалобами на решение суда первой и постановление суда апелляционной инстанций.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа кассационные жалобы общества и его временного управляющего были оставлены без удовлетворения.

При этом, отказывая в удовлетворении жалоб, суд округа указал, что представленные временным управляющим Б. новые доказательства не могут быть приняты на стадии кассационного производства в силу особенностей процессуального законодательства.

Постановление суда кассационной инстанции было обжаловано в ВС РФ.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего Б., разъяснила процессуальный порядок оспаривания арбитражным управляющим и конкурсными кредиторами судебных актов, на которых основаны требования кредиторов, заявленные в деле о банкротстве, при этом сформулировала следующие правовые позиции.

О праве оспаривания арбитражным управляющим и конкурсными кредиторами судебных актов, на которых основаны требования кредиторов, заявленные в деле о банкротстве.

Реквизиты решения

Требования заявителя

Отменить судебный акт, на котором основаны требования кредитора, заявленные в деле о банкротстве.

Отменить постановление суда кассационной инстанции и вместе с тем разъяснить процессуальный порядок оспаривания арбитражным управляющим и конкурсными кредиторами судебных актов, на которых основаны требования кредиторов, заявленные в деле о банкротстве.

Суд кассационной инстанции и Судебная коллегия ВС РФ ограничены в полномочиях по сбору и оценке доказательств, такими полномочиями обладают только суды первой и апелляционной инстанций.

В этой связи право на обжалование судебных актов должно осуществляться таким образом, чтобы гарантии, обеспечивающие возможность представления новых доказательств и заявления новых доводов, могли быть осуществимы с учетом соблюдения принципа последовательного обжалования судебных актов.

Согласно правовой позиции Президиума ВАС РФ на лиц, обращающихся с жалобой в соответствии с п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35, не распространяются положения ст. 42 АПК РФ, поскольку обжалуемыми судебными актами их права и обязанности непосредственно не затрагиваются, и суд напрямую о них не высказывается.

Согласившись с указанной позицией по существу, судебная коллегия отметила схожесть правового положения двух указанных категорий лиц, которая заключается в том, что до момента подачи жалобы они не участвуют в разрешении спора, а потому вступление таких лиц в дело должно осуществляться по одним и тем же правилам.

Порядок вступления в дело лиц, обращающихся с жалобой в соответствии со ст. 42 АПК РФ и желающих представить новые доказательства по спору, разъяснен в п. 22 постановления Пленума ВАС РФ от 28 мая 2009 г. № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», в соответствии с которым жалобу таких лиц следует рассматривать применительно к правилам рассмотрения заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам.

Таким образом, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ пришла к выводу о том, что к жалобам арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов, которые желают представить новые доказательства, должны применяться правила, регулирующие порядок рассмотрения заявлений о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в суде апелляционной инстанции.

Обстоятельства дела

Между АКБ « С» и ООО « К» заключен кредитный договор. В обеспечение исполнения обязательств по данному договору ООО « Р» предоставило поручительство и объект недвижимости в залог банку. Впоследствии банк уступил ООО « В» все права требования по кредитному договору, а также по договорам, которыми обеспечено основное обязательство.

Конкурсный управляющий ООО « Р» А. исключила общество из реестра требований кредиторов, расценив уплату ООО « К» задолженности по мировому соглашению как исполнение основного, новированного обязательства.

Полагая действия конкурсного управляющего по исключению общества из реестра незаконными, последнее обратилось в арбитражный суд с жалобой.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что мировым соглашением изменен порядок исполнения кредитного договора, однако сам договор не расторгнут и продолжает действовать, ввиду чего нет оснований считать кредитное обязательство исполненным. Также суды, сославшись на положения статьи 16 АПК РФ, отметили, что задолженность по кредитному договору взыскана в общеисковом порядке, в связи с чем исключение требований общества, основанных на вынесенных по этим делам решениях, противоречит принципу обязательности судебных актов. Придя к выводу, что должником не представлено соглашения о прощении его долга как поручителя и залогодателя по кредитному договору, суды сделали вывод о том, что А. необоснованно исключила общество из реестра требований кредиторов должника.

Отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения жалобы, суд округа отметил гражданско-правовую природу мирового соглашения как сделки, на основании которой могут изменяться права и обязанности сторон договора. Указав на то, что в силу особенностей правового регулирования главы VШ Федерального закона от 26 октября 2002 г.

№ 127-ФЗ « О несостоятельности ( банкротстве)» заключение мирового соглашения возможно даже при отсутствии согласия всех конкурсных кредиторов должника, суд округа пришел к выводу, что заключением мирового соглашения объем обязательств кредитора был фактически уменьшен, в связи с чем прекратилось и дополнительное обязательство поручителя ( ООО « Р»), а поэтому действия конкурсного управляющего, исключившего общество из реестра в связи с исполнением обязательства, являются правомерными.

В связи с указанными обстоятельствами ООО « В» обратилось за защитой своего права в ВС РФ.

Позиция ВС РФ

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Р Ф , рассмотрев кассационную жалобу, установила, что в рамках указанного обособленного спора на разрешение судов фактически был передан вопрос о том, какой эффект в отношении обеспечительных обязательств имеет утверждение мирового соглашения в деле о банкротстве заемщика, если таким соглашением уменьшается объем основного обязательства, с учетом того, что согласно положениям подп. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 статьи 367 ГК РФ поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства.

Об утверждении в рамках дела о банкротстве заемщика мирового соглашения, на основании которого его обязательства по кредиту уменьшены ( вопреки воле кредитора), и их исполнение в таком объеме не влекут аналогичного уменьшения и прекращения поручительства и залога, обеспечивающих исполнение указанного основного обязательства.

Реквизиты решения

Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда Р Ф от 14 июня 2016 г.
№ 308-ЭС16−1443 по делу № А61−2409/2010.

Требования заявителя

Признать действия конкурсного управляющего по исключению общества из реестра незаконными.

Признать незаконными действия конкурсного управляющего, выразившиеся в исключении общества из реестра и обязать конкурсного управляющего устранить допущенные нарушения.

В связи с чем при разрешении данного вопроса судебная коллегия указала на то, что в результате осуществления судом функции толкования закона ни одна из сторон договора не должна быть поставлена в менее выгодное положение по сравнению с тем, на что она вправе была справедливо рассчитывать, вступая в договорные отношения.

Судебная коллегия установила, что общество явно возражало против мирового соглашения при его утверждении судом. Более того, общество обращалось с заявлением о признании решения собрания кредиторов о заключении мирового соглашения недействительным.

Природа обеспечительных обязательств состоит в том, что кредитор, должник и гарантирующее лицо заранее осознают возможность неисполнения должником основного обязательства. Поэтому, выдавая обеспечение, поручитель ( или залогодатель) принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего. В число указанных рисков входит и возможность принуждения кредитора в рамках процесса о несостоятельности к заключению мирового соглашения, с которым такой кредитор не согласен.

С целью оградить себя от невозможности исполнения должником возложенных на него обязательств кредитор использует различные правовые механизмы. Одним из таких механизмов является заключение с третьими лицами обеспечительных сделок, страхующих кредитора от риска неоплатности должника. Поэтому освобождение в подобной ситуации поручителя ( залогодателя) от ответственности противоречило бы самому смыслу обеспечительного обязательства как установленного на случай невозврата полученного блага.

Отсутствие воли кредитора на изменение ( или прекращение) основного обязательства ведет к ослаблению свойства акцессорности поручительства и залога ( имущества третьего лица), обеспечение должно считаться сохранившимся.

Статья написана по материалам сайтов: www.eg-online.ru, sudbiblioteka.ru, www.uf-k.ru, abkazakov.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector