+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

ВС РФ предписал судам проверять добросовестность кредитора, даже если платеж в его пользу составляет менее 1% от активов 2019 год

Напомню, суть дела весьма простая – конкурсный управляющий главы КФХ обратился с заявлением о признании недействительными действий данного главы КФХ по внесению лизинговых платежей в пользу ООО «Каркаде» за некого должника (ООО «Терминал»). Основание для оспаривания платежей – преимущественное удовлетворение требований одного кредитора перед остальными, не связанное с недобросовестностью кредитора (п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве). Нижестоящие суды отказали в удовлетворении заявления, сославшись на то, что платежи третьего лица в погашение чужих обязательств не могут быть оспорены по правилам гл. III.1 Закона о банкротстве. ВС РФ все судебные акты отменил, дело направил на новое рассмотрение, указав, что, напротив, платежи в пользу третьего лица оспаривать по ст. 61.3 Закона о банкротстве можно, а иной подход поставил бы кредиторов, участвующих в деле о банкротстве, в неравное положение с ООО «Каркаде».

Как видно из предыдущего обсуждения на zakon.ru, многими отмечается некая неопределенность текстовки определения ВС РФ касательно того, имел ли в виду высший суд возможность взыскания спорных платежей с самого кредитора, либо он намекал на то, что данные суммы должны быть взысканы с должника, чье обязательство погашено. Между тем, текст определения ВС РФ, на мой взгляд, не оставляет сомнений в том, что высшая судебная инстанция допустила взыскание уплаченных в нарушение ст. 61.3 Закона о банкротстве платежей именно с добросовестного кредитора. Во-первых, в определении нет указания на то, что требования заявлены к ненадлежащему ответчику в обособленном споре (очень сомнительно, что про это «забыли написать» — все-таки речь идет об обоснованности заявленных требований); во-вторых, в конце мотивировочной части объясняется, что добросовестность ООО «Каркаде» в данном случае значения не имеет (п. 11 постановления Пленума ВАС РФ № 63), а затем прямо, «в лоб», указывается, что лицо, получившее денежные средства в счет погашения чужого долга, не может быть поставлено в лучшее положение по сравнению с кредиторами такого плательщика-банкрота. То есть привести «в состояние равенства» задумали все же ООО «Каркаде», иначе бы этот довод не имел совершенно никакого смысла.

Следовательно, в дальнейшем полагаю возможным исходить из того, что в рассматриваемом судебном акте правовая проблема решена в пользу допущения взыскания платежей, уплаченных третьим лицом за должника, с кредитора такого должника.

1. Переходя к теме повествования, хотелось бы сделать лирическое отступление и напомнить, что за прошедшие годы было много сказано и написано про то, насколько принципиально важной является защита интересов кредитора в случае исполнения обязательства третьим лицом в порядке ст. 313 ГК РФ. Еще из постановления Президиума ВАС РФ от 28.10.2010г. № 7945/10 известно, что «праву должника возложить исполнение на третье лицо корреспондирует обязанность кредитора принять соответствующее исполнение. При этом закон не наделяет добросовестного кредитора, не имеющего материального интереса ни в исследовании сложившихся между третьим лицом и должником отношений, ни в установлении мотивов, побудивших должника перепоручить исполнение своего обязательства другому лицу, полномочиями по проверке того, действительно ли имело место возложение должником исполнения обязательства на третье лицо».

Высший Арбитражный Суд РФ делал многое для того, чтобы создать кредитору условия, в которых он не будет бояться принимать исполнение от третьего лица по той причине, что у него все заберут обратно (например, как раньше было популярно, по иску о возврате неосновательного обогащения в связи с отсутствием возложения). А поскольку кредитора мы защищаем, и ему должно быть абсолютно «до лампочки», кто ему платит за должника и на каком основании, то исполнение, исходящее от третьего лица, должно считаться надлежащим и обязательным для принятия. В случае отказа от его принятия (в т.ч., в случае его возврата) кредитор попадает в просрочку: ему можно начислять пени за неисполнение встречного обязательства, можно в связи с этим расторгнуть договор и потребовать возмещения убытков и т.д.

Между тем, в остальных случаях ни закон, ни судебная практика не допускают право кредитора уклониться от принятия исполнения, произведенного третьим лицом, по той причине, что кредитору «не нравится» третье лицо. В случае отказа принять исполнение (его возврата) кредитор впадет в просрочку и будет вынужден претерпевать отрицательные последствия своих действий. Несмотря на это, в рассматриваемом определении ВС РФ допустил возможным «наказать» кредитора, забрав у него исполненное.

Дальнейшее обсуждение вопроса представляется целесообразным вести в двух направлениях: 1) справедливо ли найденное решение с точки зрения соотношения норм Закона о банкротстве и норм ГК РФ об исполнении обязательства третьим лицом; 2) каким образом может быть обеспечен баланс интересов всех участников правоотношений и какое влияние может оказать то или иное решение на практическое применение ст. 313 ГК РФ.

2. Доводу о том, что кредитор пострадал незаслуженно, легко противопоставить то возражение, что в целях оспаривания сделок с предпочтением по п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве не требуется установление недобросовестности кредитора (т.е. «наказываются» и добросовестные).

Однако можно ли данные рассуждения распространять на лиц, получивших исполнение не от должника, а от третьего лица?

Действительно, если бы ООО «Каркаде» принимало исполнение от самого должника, то обязано было бы вернуть спорные платежи в конкурсную массу независимо от своей добросовестности. Это можно объяснить тем, что кредитор, вступая в отношения с соответствующим контрагентом, дает молчаливое согласие нести риск его банкротства и, в том числе, вернуть в конкурсную массу платежи, произведенные с нарушением п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Однако специфика отношений при исполнении обязательства третьим лицом подразумевает, что кредитор не может влиять на выбор лица, производящего исполнение, в связи с чем риск банкротства фактического плательщика искусственно и помимо его воли навязывается ему должником. Сам должник может при этом пребывать в отличном финансовом состоянии, но кредитору в силу неведомых ему причин «достается» именно неплатежеспособный плательщик. Возможный довод относительно аналогии с деликтными кредиторами, которые тоже себе, как известно, должника не выбирают, можно парировать тем, что деликтные кредиторы находятся под определенной защитой Закона о банкротстве путем отнесения их ко второй очереди требований – соответственно, вопрос о получении ими преимущественного удовлетворения зачастую вообще поставлен быть не может[2]. Поэтому приравнивать кредиторов по деликтным обязательствам и кредиторов, получившим исполнение от третьего лица по обычным гражданско-правовым отношениям, на мой взгляд, не совсем корректно.

Нельзя забывать, что само по себе исполнение обязательства третьим лицом – это исключение из общего правила, согласно которому обязательство исполняется должником. Должникам может быть позволено возлагать исполнение на третьих лиц, а кредиторам может быть предписано принимать такое исполнение под страхом попадания в просрочку лишь в том случае, когда есть нерушимая уверенность в том, что в результате таких манипуляций интересы кредитора не пострадают (ведь удовлетворение требований кредитора – это, как часто можно слышать, основная задача обязательственного права).

Может быть, было уместно именно с этих позиций вспомнить про вселенскую справедливость, отыскать ее среди принципов, указанных в статье 1 ГК РФ, и по этому основанию отказать в удовлетворении требования к ООО «Каркаде»?

Действительно, принцип равенства всех кредиторов, на которое ссылается ВС РФ в обоснование возможности взыскания полученных сумм с ООО «Каркаде» в интересах пополнения конкурсной массы, можно ведь преподнести и под другим углом – учитывая, что выбор третьего лица, исполняющего обязательства, осуществляет сам должник, не ставится ли кредитор, получающий исполнение от третьего лица, таким решением в неравное положение с другими кредиторами этого же платежеспособного должника, которые получают удовлетворение непосредственно из его имущественной массы?

3. Можно еще задаться вопросом, чем же нарушаются права кредитора, которого обяжут возвратить полученную сумму в конкурсную массу, если в таком случае он будет вправе потребовать взыскания всего возвращенного долга с основного должника (видимо, с учетом причитающихся пеней)? Действительно, если в настоящее время основной должник по-прежнему платежеспособен, то вроде бы, существенного нарушения интересов кредитора не происходит – он может в полном объеме удовлетвориться за счет имущественной массы должника.

Но что если сам должник к настоящему времени тоже впал в банкротство? Ведь в рассматриваемом случае с даты первого оспариваемого платежа до определения ВС РФ прошло около 3 лет. Если бы тогда не «встряло» третье лицо, то спорные платежи можно было бы легко получить с основного должника, который в то время был еще платежеспособным. Нарушение прав кредитора в таком случае налицо.

А если должник сохранил платежеспособность, то как прикажете реагировать на ситуацию, когда после возврата денежных средств в конкурсную массу лизинговая компания ООО «Каркаде» уже идет, потирая руки, к должнику, но вдруг объявляется новое третье лицо, которое платит полную сумму кредитору, а меньше чем через месяц после этого тоже уходит в банкротство? Теперь добавьте сюда такую фантазийную деталь, что должник сам создает все эти третьи лица и сам же их банкротит с помощью контролируемой задолженности, получая потом все эти лизинговые платежи обратно. И вот вам прекрасная схема того, как при определенной степени прыткости можно водить за нос кредитора и даже бесплатно получить потом предмет лизинга в собственность. Ладно еще лизингодатели со своими автопогрузчиками и фургонами, а если речь идет, например, о ежемесячных кредитных платежах в миллиарды рублей, где один такой платеж стоит всей этой кутерьмы?

Это интересно:  Альфа-банк: рефинансирование своих займов и кредитов других банков 2019 год

И еще один вопрос — а что будет со сроком исковой давности по взысканию лизинговых платежей с должника, если платеж третьего лица будет признан недействительным, как в настоящем деле, более чем через 3 года после срока первого платежа? Исковая давность к должнику будет течь с момента вступления в силу определения о признании платежа недействительным, когда кредитор должен был узнать о ненадлежащем характере исполнения (п. 1 ст. 200 ГК РФ)? А как быть с прямой нормой п. 2 ст. 200 ГК РФ о том, что по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока давности начинается по окончании срока исполнения? И что, интересно, можно будет прочитать во взыскательном взгляде судьи какого-нибудь районного суда, если пламенно рассказывать ей, что в данном случае прямая норма закона не подлежит применению.

Таким образом, в ряде случаев кредитор, получивший исполнение от третьего лица и не имевший возможности от него отказаться, может быть поставлен в крайне затруднительное положение тем решением, которое предложено Верховным Судом РФ. При этом законодательство о банкротстве не создает для него каких-либо «бонусов» вроде приоритетной очереди удовлетворения из конкурсной массы, как, например, для деликтных кредиторов.

4. Наконец, последний аргумент в пользу того, что взыскание уплаченной денежной суммы с кредитора – неправильное решение, можно найти еще и в явном противоречии между обязанностью кредитора принять исполнение, предложенное третьим лицом (при живом и здоровом должнике), и его обязанностью вернуть все это через несколько лет этому же третьему лицу. Очевидно, что достаточно сложно ответить на вопрос, почему в данной ситуации кредитор не вправе сразу отказаться от предлагаемого исполнения (вернуть его) и потребовать исполнения лично от должника.

Развивая данную мысль, если принять за аксиому возможность взыскания по п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве денежных средств с кредитора, получившего исполнение от третьего лица, то получается, что кредитору необходимо предоставить право отказаться от принятия исполнения от третьего лица, находящегося в предбанкротном состоянии или в отношении которого дело о банкротстве уже возбуждено, и потребовать личного исполнения обязательства должником. Иной подход, когда государство навязывает гражданам определенные нормы поведения, а потом за это же поведение наказывает, в целом весьма распространен на практике, но возможность его распространения на сферу обязательственного права вызывает сомнения.

Вместе с тем, ясно, что, однажды признав право кредитора в таких некоторых отказаться от принятия исполнения от третьего лица, судебная практика тем самым откроет «ящик Пандоры».

Одно дело, если в отношении плательщика уже возбуждено дело о банкротстве – здесь, вроде бы, кредитор действительно рискует попасть под раздачу», и его отказ от принятия исполнения может считаться обоснованным. А что если плательщик еще «на плаву», но кредитор полагает, что в отношении него может быть введена процедура в течение ближайшего месяца (например, согласно kad.arbitr.ru, есть неисполненные решения, вступившие в законную силу)? Получается, что если опасения кредитора оправдались, и банкротство введено, то можно считать отказ от принятия исполнения обоснованным, а если не оправдались – то нельзя, кредитор просчитался и теперь сам должен нести отрицательные последствия. Очевидно, что такая игра в «верю – не верю» ничем хорошим для гражданского оборота закончиться не может.

5. Альтернативой взысканию уплаченных денежных средств с добросовестного кредитора является предъявление к лицу, чье обязательство было исполнено, требования о возврате исполненного в конкурсную массу.

И если «отношения покрытия» между должником и третьим лицом заключались в дарении, как в данном случае, то нужно квалифицировать такое дарение по ст. 61.2 Закона о банкротстве и взыскивать денежные средства по полной программе в конкурсную массу с должника. Если банкрот является юридическим лицом и будут установлены признаки недобросовестности (а они будет иметься при дарении, видимо, всегда), то налицо состав для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц.

И такое решение, надо заметить, ничем не хуже предложенного Верховным Судом (действительно, кто сказал, что кредитор, получивший исполнение, всегда будет лизинговой компанией, а должник всегда будет гражданином, проживающим в единственной квартире?). А ведь при таком сценарии и «равенство» банкротное будет восстановлено, и условные «свобода с братством» (обязательственно-правовые) не пострадают.

Касательно опасений того, что при предлагаемом решении вся имущественная масса должников будет выводиться путем платежей за иное лицо, то следует отметить, что в настоящем случае мы ведем речь только о добросовестном кредиторе, который в принципе не может быть участником какого-либо «вывода активов» (иначе этот платеж нужно было бы квалифицировать не по п. 1 ст. 61.3, а по п. 3 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а это уже совсем другой разговор). Если исполнение производилось по существующим обязательствам в пользу кредитора, который не знал и не должен был знать о предбанкротном состоянии плательщика, может быть «хватать» за это нужно самого должника, возложившего исполнение, а не кредитора? В предлагаемом ВС РФ варианте, кстати, получается, что должник может дальше «курить бамбук» – кредиторы в деле о банкротстве ему требований заявить не смогут (поскольку уже схватили лизинговую компанию), обанкротить его и привлечь к субсидиарной ответственности его руководителей тоже не получится.

В связи с изложенным, представляется, что предложенное ВС РФ решение, как минимум, требует более развернутого обоснования с точки зрения специфики института исполнения обязательства третьим лицом.

[2] Что касается отсутствия преференций у кредиторов по требованиям о возмещении вреда имуществу, то этот вопрос следует адресовать, скорее, законодателю, поскольку общий порядок удовлетворения их требований в составе третьей очереди видится несправедливым.

На очередном заседании Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, состоявшемся 30 июля 2013 года, был принят ряд значимых поправок в Постановление Пленума ВАС РФ №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 23.12.2010, посвященное вопросам оспаривания сделок должника.

Принятые поправки направлены на защиту интересов добросовестных кредиторов и иных лиц (контрагентов) и придание стабильности гражданскому обороту. К наиболее значимым положениям принятого Постановления ВАС РФ № 59 от 30.07.2013 можно отнести следующие:

1. Обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности контрагента должника

ВАС РФ разъяснил, что при оспаривании сделок с предпочтением на основании ч. 3 ст. 61.3 ФЗ №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 (далее – «Закон о банкротстве»), обязательным условием которого является доказанность того, что действия кредитора обладают признаками недобросовестности, о наличии которой могут свидетельствовать следующие обстоятельства:

неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке выплаты долга;

известное кредитору длительное наличие картотеки по банковскому счету должника;

знание кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом.

При этом ВАС РФ также перечислил обстоятельства, которые сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности контрагента должника:

получение кредитором платежа в ходе исполнительного производства, или со значительной просрочкой, или от третьего лица за должника;

получение кредитором платежа после подачи этим или другим кредитором заявления о признании должника банкротом, если данная мера расценивается заявителем как ординарный вариант принудительного исполнения судебного решения и реальные признаки неплатежеспособности отсутствуют;

размещение в картотеке арбитражных дел информации о возбуждении дела о банкротстве должника, если только с учетом характера сделки контрагент не должен был проверять сведения о должнике путем проверки его по указанной картотеке;

факт того, что кредитором является кредитная организация.

2. Сделки, совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности

ВАС РФ дал рекомендации относительно критериев отнесения к сделкам, совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности, в частности указав, что к ним могут быть отнесены платежи по длящимся обязательствам (возврат очередной части кредита в соответствии с графиком, уплата ежемесячной арендной платы, оплата коммунальных услуг и т.п.). При этом платеж со значительной просрочкой, предоставление отступного, а также необоснованный разумными экономическими причинами досрочный возврат кредита не могут быть отнесены к указанным сделкам.

3. Очередность удовлетворения восстановленного требования добросовестного кредитора, начисление процентов

ВАС РФ дал разъяснение, согласно которому в случае признания сделки недействительной, при отсутствии вины кредитора в совершении оспоренной сделки, его восстановленное требование удовлетворяется в соответствии с общими правилами очередности, а не после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, как было предусмотрено ранее. При этом кредитор может добровольно вернуть полученное по сделке (имущество либо его стоимость) после введения в отношении должника любой процедуры банкротства, но до подачи заявления о признании сделки недействительной. В этом случае указанная требование кредитора включается в список требований кредитора также в общем порядке.

Это интересно:  Понятие дебиторской и кредиторской задолженности: виды, сроки 2019 год

Кроме того, добросовестность кредитора влияет и на момент начала начисления процентов за пользование чужими денежными средствами, в случае признания недействительными действий должника по их уплате. Если в суде будет доказана недобросовестность кредитора при совершении оспариваемой сделки, то проценты за пользования чужими денежными средствами могут начисляться не с момента вступления в силу соответствующего судебного решения, а с более раннего.

Подводя итог вышесказанному, можно однозначно говорить о том, что принятые поправки существенным образом повлияют на сложившуюся практику оспаривания сделок должника, помогут защитить интересы добросовестных кредиторов (контрагентов) и увеличат нагрузку на арбитражных управляющих в части доказывания наличия признаков недобросовестности сторон сделки. Ни одна компания не может застраховаться от риска банкротства своего контрагента, однако разъяснения ВАС РФ помогут компаниям защититься от сомнительных сделок и, тем самым, снизить риск финансовых потерь в случае банкротства контрагентов.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №59 от 30 июля 2013 г. «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»

По всем вопросам, возникающим в связи с вышеизложенным, или для получения дополнительных материалов Вы можете обратиться к Ирине Оникиенко в офис Capital Legal Services в Санкт-Петербурге.

Целью настоящего обзора изменений в законодательстве является предоставление клиентам Capital Legal Services и иным заинтересованным лицам самой свежей информации об изменениях в законодательстве, которая, в той или иной степени, может повлиять на их деятельность или каким-либо образом затрагивает их интересы. Мнения и комментарии, приведенные в настоящем обзоре изменений в законодательстве, не являются юридическими заключениями и не отменяют необходимость получения юридической консультации или юридического заключения по отдельно взятым вопросам.

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.05.2017 N 305-ЭС16-20779(1,3) по делу N А40-154909/2015

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Резолютивная часть определения объявлена 15 мая 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 22 мая 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И.А.,

судей Разумова И.В. и Самуйлова С.В.

В судебном заседании приняли участие представители:

Пробизнесбанка — Абдуллина А.Р. и Жидченко А.Н. по доверенностям от 09.06.2016, Павлов А.А. по доверенности от 04.10.2016;

Бинбанка — Шевченко С.И. по доверенности от 19.11.2016;

акционерного общества «Авилон Автомобильная Группа» (далее — общество Авилон) — Карпова О.В. по доверенности от 26.10.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И.А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

в рамках дела о банкротстве должника его конкурсный управляющий в лице ГК АСВ обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным зачета встречных однородных требований от 11.08.2015, осуществленного обществом Авилон, и применении последствий недействительности сделки.

Определением суда первой инстанции от 31.05.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 18.08.2016 и округа от 27.10.2016, в удовлетворении заявленных требований отказано.

ГК АСВ и Бинбанк обратились в Верховный Суд Российской Федерации с кассационными жалобами, в которых просили обжалуемые судебные акты отменить. Конкурсный управляющий должником просил направить обособленный спор на новое рассмотрение, а Бинбанк — удовлетворить заявленные требования в полном объеме.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2017 (судья Букина И.А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационные жалобы общество Авилон просило оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании представители ГК АСВ и Бинбанка поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах, а представитель общества Авилон возражал против их удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на них, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами и следует из материалов дела, приказом Банка России от 07.08.2015 N ОД-2028 с названной даты на ГК АСВ возложены функции временной администрации по управлению Пробизнесбанком.

11.08.2015 между обществом Авилон (цессионарием) и обществами с ограниченной ответственностью «Авилон Плаза», «Жилинвест XXI», «Солт», «Автологистика-транс» (цедентами) заключены договоры уступки прав требования, на основании которых цеденты уступили цессионарию права требования к Пробизнесбанку по договорам на расчетно-кассовое обслуживание по счетам, возникшие из неисполненных платежных поручений.

Полагая, что названная сделка по зачету является недействительной, конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Разрешая спор, суды, сославшись на положения статей 61.3, 61.6, 189.40 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), статей 10, 168 и 410 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из того, что отдельному кредитору (обществу Авилон) не было оказано предпочтение в удовлетворении его требований по сравнению с иными кредиторами должника.

Кроме того, судами отклонен довод Бинбанка об отсутствии условий для зачета, так как срок исполнения требований Пробизнесбанка к обществу Авилон по кредитному соглашению не наступил. Суды указали, что по смыслу статьи 410 Гражданского кодекса Российской Федерации «созревшим» должно быть именно встречное требование, против которого производится зачет.

При таких условиях суды отказали в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Между тем судами не учтено следующее.

Оспариваемая сделка по зачету встречных требований совершена 11.08.2015, то есть в месячный период подозрительности (пункты 1 и 2 статьи 61.3 и пункт 3 статьи 189.40 Закона о банкротстве).

При рассмотрении заявления о признании недействительной такой сделки суду необходимо было установить, оказано ли ответчику в результате совершения зачета большее предпочтение в отношении удовлетворения его требований (то есть суду необходимо было сопоставить наступившие от сделки последствия с тем, на что кредитор (общество Авилон) вправе был справедливо рассчитывать при удовлетворении его требования в ходе конкурсного производства).

Обращаясь в суд с заявлением о признании сделки недействительной, конкурсный управляющий сослался на то, что обществу Авилон было оказано такого рода предпочтение по сравнению с иными кредиторами должника, предъявившими к Пробизнесбанку свои требования в тот же период.

При этом вопреки возражениям общества Авилон публикация Банком России официальной информации о назначении временной администрации только 12.08.2015 на применение положений пунктов 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве не влияет, поскольку квалификация отнесения сделки к периоду подозрительности или предпочтительности не зависит от осведомленности контрагента должника о начале течения такого периода, а обусловлена исключительно объективно-временным фактором.

По смыслу пункта 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве даже в случае наличия у оспариваемой сделки признаков предпочтения, она не может быть признана недействительной при условии совершения в рамках обычной хозяйственной деятельности и непревышения ее размером порогового значения в один процент от стоимости активов должника.

Ряд презумпций выхода сделки кредитной организации за пределы обычной хозяйственной деятельности определен пунктом 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве.

По смыслу указанной нормы и содержащихся в пункте 14 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Постановление N 63) разъяснений бремя доказывания совокупности условий, составляющих одну из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. Бремя опровержения данных презумпций и, как следствие, доказывания того, что сделка была совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, лежит на другой стороне сделки.

В частности, согласно подпункту 1 пункта 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве предполагается, что сделка вышла за пределы обычной хозяйственной деятельности, если оспариваемый платеж был осуществлен кредитной организацией через корреспондентский счет (субсчет) с нарушением очередности, установленной Гражданским кодексом Российской Федерации, при наличии других распоряжений клиентов, номинированных в той же валюте и не исполненных в срок из-за недостаточности денежных средств на указанном корреспондентском счете (субсчете) этой кредитной организации.

По смыслу указанной нормы наличие картотеки неисполненных платежных документов уже само по себе свидетельствует о том, что сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности. При этом, коль скоро не доказано иное, недостаточность денежных средств на корреспондентском счете должника предполагается в силу того, что поручения иных клиентов остаются неисполненными.

Обращаясь в суд, конкурсный управляющий отмечал, что сделка по зачету от 11.08.2015 совершена в условиях, когда у кредитной организации уже имелись неисполненные требования иных клиентов, датированные более ранними числами.

Таким образом, сложилась ситуация, при которой в рамках одного дела о банкротстве отсутствует единообразный подход по вопросу об определении момента возникновения картотеки неисполненных платежных документов, в связи с чем обособленные споры об оспаривании сделок должника от одной и той же даты разрешены по-разному. При этом в рамках настоящего обособленного спора суды не обосновали, почему ими не учтены обстоятельства, установленные в рамках иных обособленных споров, и не привели соответствующие мотивы, на основании которых они пришли к иным выводам.

Это интересно:  Статья 177: злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности 2019 год

При таких условиях с учетом факта неисполнения требований иных клиентов с 06.08.2015 и формирования картотеки с 10.08.2015 применению подлежал подпункт 1 пункта 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве, свидетельствующий о выходе сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности.

Кроме того, общество Авилон, действуя разумно и добросовестно как профессиональный участник гражданского оборота, покупая 11.08.2015 у цедентов требования из неисполненных платежных поручений, преимущественно датированных 07.08.2015, должно было предполагать возможное наличие у Пробизнесбанка проблем с платежеспособностью, поскольку в силу статьи 31 Закона о банках и банковской деятельности кредитная организация обязана осуществить перечисление средств клиента не позже следующего операционного дня после получения соответствующего платежного документа. Следовательно, неисполнение Пробизнесбанком данного законодательного предписания не могло быть расценено в качестве нормального функционирования кредитной организации и должно было вызвать у общества Авилон сомнения относительно его финансового состояния, также учитывая и тот факт, что с 07.08.2015 в источниках средств массовой информации стали появляться сообщения о назначении временной администрации по управлению Пробизнесбанком.

По названному основанию суды должны были также прийти к выводу о совершении сделки вне рамок обычной хозяйственной деятельности.

В силу доказанности необычного характера предпочтительной сделки вопрос о выходе ее размера за пороговое значение в один процент в рассматриваемом случае решающего значения не имеет.

Таким образом, сделка по зачету встречных однородных требований от 11.08.2015 подлежала признанию недействительной.

Во-вторых, вывод, к которому пришел суд, основан на взаимоисключающих правовых суждениях. Признание зачета действительным (что сделано судами) влечет вывод об отсутствии перехода к Бинбанку тех обязательств, которые прекратились путем зачета. Обратный же вывод о переходе к Бинбанку данных обязательств и права на оспаривание сделки (к которому также пришли суды) может быть сделан только при условии недействительности зачета и, как следствие, признания обязательств из кредитного соглашения с обществом Авилон непрекратившимися.

Следует также отметить и ошибочность доводов, приведенных Бинбанком в кассационной жалобе, о невозможности проведения зачета в условиях, когда срок исполнения обязательства по встречному требованию еще не наступил, и у банка не возникло право на досрочное истребование кредитной задолженности. По смыслу статьи 410 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, чье требование к контрагенту может быть исполнено в принудительном порядке, не лишено возможности заявить о зачете встречного требования, которое не обладает свойством принудительной исполнимости, при условии наличия у такого лица права на досрочное исполнение обязательства. В рассматриваемой ситуации возможность досрочного погашения задолженности по кредиту была прямо предусмотрена соглашением сторон (пункт 3.10 кредитного договора) и при условии нормального хозяйственного функционирования обоих контрагентов такой зачет был бы допустим.

Однако в данном случае требования общества Авилон, заявившего о зачете, не обладало свойством принудительной исполнимости вне рамок дела о банкротстве, поскольку такое исполнение носило бы предпочтительный характер, в силу чего произведенный зачет не является действительным.

В связи с тем, что в обжалуемых судебных актах содержатся существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов должника, Бинбанка и кредиторов должника в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене. Учитывая, что все фактические обстоятельства обособленного спора судами установлены, судебная коллегия приходит к выводу о принятии нового судебного акта об удовлетворении требований конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.

Признать недействительной сделку по зачету встречных однородных требований от 11.08.2015, совершенную между акционерным коммерческим банком открытым акционерным обществом «Пробизнесбанк» и акционерным обществом «Авилон АГ».

Появление в 2015 году на законодательном уровне возможности банкротства граждан со всеми вытекающими последствиями стало, с одной стороны, разгрузкой для судебных приставов, а, с другой стороны, законным инструментом для освобождения от долговой кабалы.

Вместе с тем институт банкротства граждан стал для многих «лазейкой» для освобождения от обязательств, которые должники изначально и не собирались исполнять, т.е. для недобросовестных заемщиков.

Вместе с тем к концу 2016 года тенденция тотального списания долгов с любого и каждого прекратилась. Суды стали активно применять положения ст.213.28 Закона о банкротстве и не освобождать физических лиц от обязательств.

По смыслу ст. 213.28 Закона о банкротстве можно выделить 4 группы оснований, по которым освобождение от обязательств не допускается:

1.1 Когда гражданин действовал неправомерно до начала процедуры банкротства.

— Если гражданин при возникновении или исполнении обязательства перед кредитором действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонялся от погашения задолженности, уклонялся от уплаты налогов, скрыл или умышленно уничтожил имущество, при получении кредита представил подложные документы, он лишается права быть освобожденным от своих долгов.

— Не «сгорают» долги, возникшие у гражданина банкрота возникшие вследствие применения последствий недействительности сделки,признанной недействительной на основании норм закона о банкротстве.

1.2 Когда физическое лицо действовало неправомерно во время процедуры банкротства.

Если в течение процедуры банкротства гражданин приговором суда будет подвергнут уголовному или административному наказанию за неправомерные действия при банкротстве, за преднамеренное или фиктивное банкротство, то в этом случае правило об освобождении от исполнения обязательств работать не будет – все долги останутся.

— В случае непредоставления гражданином арбитражному суду и финансовому управляющему необходимых сведений или предоставления недостоверных сведений он также не будет освобожден от долгов. Обстоятельства неисполнения указанных обязанностей физического лица или недобросовестного их исполнения должны быть установлены судом судебным актом.

— Не освобождается гражданин-банкрот от исполнения денежных обязательств, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту завершения процедуры банкротства.

1.3 В связи со специфическим статусом физ. лица — банкрота

Требования по текущим платежам, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате заработной платы, о возмещении морального вреда, о взыскании алиментов, если они не были погашены в процедуре банкротства гражданина остаются существовать и после ее завершения, даже если они не были заявлены в дело о банкротстве гражданина.

— Гражданин также не освобождается от требований кредиторов по денежным обязательствам о возмещении вреда имуществу, причиненного гражданином умышленно или по грубой неосторожности.

1.4 По долгам из прошлой управленческой и/или профессиональной деятельности

Остаются долги по денежным обязательствам в случае привлечения гражданина как мажоритарного учредителя (акционера) либо как руководителя юридического лица к субсидиарной ответственности по общим нормам закона о банкротстве.

— Долги в виде убытков, причиненных юридическому лицу (умышленно или по грубой неосторожности) гражданином, как участником (акционером) которого он был, также остаются.

— Убытки, причиненные умышленно или по неосторожности в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения гражданином как арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве;

Чаще всего встречающееся на практике основание для не освобождения от долгов – это недобросовестность поведения должника. Именно данный критерий, как показывает судебная практика, ложится в основу принятия решения о списании долга.

В другом деле, дошедшем без изменений до Верховного суда РФ, Арбитражный суд Новосибирской области, а также суды апелляционной и кассационной инстанций, основывали свои доводы на ст. 10 ГК РФ, а также п. 28 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 N 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей». Суды всех инстанций, отказывая в применении в отношении должника правила об освобождении от долгов, посчитали, что должник, постепенно наращивая кредиторскую задолженность, взял на себя заведомо неисполнимые обязательства и не представил доказательств наличия достаточного дохода для покрытия всех взятых на себя обязательств, поэтому сделали вывод о том, что основная цель должника, обратившегося в суд, состояла в списании долгов.

Таким образом, наличие формальных признаков для завершения процедуры с последующим освобождением из долгов сегодня не является достаточным для списания обязательств. Как показывает судебная практика, нужно приложить максимум усилий для того, чтобы доказать суду добросовестность поведения должника.

Статья написана по материалам сайтов: zakon.ru, www.cls.ru, legalacts.ru, centraldep.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector